Мир вращался, меняя цвета и пространство. Красные пятна на лице Ржаник, страх в глазах лже-Брайна… Я протянула руку к тому единственному, кто имел значение. На Августа сила проклятия повлияла гораздо сильнее, он едва стоял на ногах, но все еще пытался коснуться меня. Искр вокруг разрушителя больше не было. Наши взгляды встретились и соединились. Как жаль… мы снова попали в ловушку доверия и любви. Когда ранят враги — это больно, но когда ранят друзья — рана болит в тысячу раз сильнее.
— Навсегда, — шепнула я.
Чтобы это ни значило.
И, проваливаясь в темноту, услышала крик Брайна-Дамира…
Глава 25 Раскаяние
Глава 25. Раскаяние
Иваз Фамон — кардинал Святой Инквизиции — прищурился, рассматривая дворец, а вернее — золотое сияние, окутывающее здание. Зарево, полыхающее над резиденцией императора, изменилось, оно усилилось и сменило цвет. Незаметный человеческому глазу, но хорошо видимый людям с нейропанелью и деструктам.
Кардинал опустил бинокль — в нем не было необходимости. Сияние достигало небес и спорило светом с самим солнцем, оно сводило с ума и притягивало. Красивое благородное лицо главы Инквизиции осталось бесстрастным, но его душа и разум бились в агонии.
Он допустил ошибку.
Вернувшаяся девчонка Вэйлинг каким-то образом сумела обдурить императорских менталистов и проникла во дворец. И в тот же миг оранжевое зарево полыхнуло так, что обожгло души всех в Неварбурге. А потом свет изменился, словно живое солнце внутри тоже стало иным. Стало сильнее.
Если бы эти дураки-менталисты сообщили инквизиции о возвращении
Кассандры Вэйлинг, считавшейся погибшей! Если бы доносчики и агенты успели доложить кардиналу, он не допустил бы подобного! Но проклятая девчонка оказалась быстрее! Она сумела провести даже Совершенных!
Когда Иваз прибыл ко дворцу — было уже слишком поздно. Кассандра вошла внутрь, и зарево сияния полыхнуло до небес, наполнив душу кардинала безумием. Он испытал жуткое желание броситься в этот свет, окунуться в него как в чистую воду. Отбросить сомнения и мысли, забыть о долге. Стоя у мраморной лестницы, кардинал сходил с ума, желая лишь этого. Притяжение скверны лишало воли и разума, и Дух кардинала корчился в агонии. Иваз знал, что подобное испытали все Совершенные, а некоторые действительно поползли к лестнице. Этих кардинал велел заточить в карцер. Конечно, когда его самого чудовищное притяжение отпустило и инквизитор снова начал соображать.
Скверна внутри дворца усилилась, словно получив нечто недостающее. Обжигающее зарево теперь сияло ровным золотым светом, притягивая словно пламя свечи — мотыльков.