К обеду солнце добела раскалило небо, и на открытых участках идти стало невозможно — жар обжигал кожу, жадно слизывая с нее испарину. Я сосредоточилась, понижая температуру своего тела, как нас учили в Аннонквирхе. Вмиг стало легче, жажда отступила. О том, что любые изменения требуют ресурса, — воды и еды, — я пока старалась не думать.

А вот Джема выглядела неважно: ее лицо покраснело, по вискам текли капли пота.

— Мне почему-то не удается снизить температуру, — заметила девушка мой взгляд. — Проклятая яма скверны, верно, блокирует действие браслета…

— Переждем жару в тени здания. Лучше двигаться вечером и ночью, чем сгореть. Без воды на таком пекле мы долго не протянем, — показала я на стену огромной круглой башни. Строение слегка покосилось, но выглядело довольно надежным.

— Не похоже, что тебе жарко, — уронила Ржаник. — Ты даже не вспотела. Твоя нейропанель работает?

— У меня золотая, если помнишь, — со всей возможной небрежностью произнесла я.

— Помню, как забыть, — согласилась Джема. — Значит, твой браслет действует?

— С перебоями, — соврала я.

— Это хорошо, Вэйлинг, — серьезно ответила Джема. — Тогда у тебя есть шанс добраться.

— Шанс есть у нас обеих! — Я сердито пнула кучку черного песка.

Ржаник пожала плечами и пошла к стене, у которой медленно таяла в лучах зенита скудная тень.

Недовольный Юстис преградил ей путь и попытался толкнуть, гневно указывая на дорогу.

— Отойдите, Ваше высочество, — невежливо буркнула я. — Это у вас нет тела, и оно не страдает от жары и жажды! А нам с Джемой надо отдохнуть.

Юстис яростно втянул воздух, его глаза побелели. Топнув ногой, принц снова махнул рукой на горизонт, призывая отправиться в путь. Но здесь, в проклятом городе, его требования вызывали лишь усмешку. А видя, что мы не реагируем, принц внезапно завертелся юлой и на черной песке возникла надпись: «Я приказываю! Немед…»

— Так отправляйтесь. — Я устроилась в остатках тени, привалившись к стене. — Мы вас не держим.

Серая фигура затряслась, сжимая кулаки. Лицо Юстиса исказилось от злости. Он снова топнул ногой и открыл рот, словно собирался заорать. Но, конечно, не исторг ни звука. Судя по бешенным взглядам — принцу очень хотелось нас прибить. Но, к нашему счастью, сделать этого он не мог. Еще раз бессильно и беззвучно распахнув рот, принц выпрямился и, злобно глядя на нас, очень четко и понятно произнес несколько слов. Однозначно нецензурных. А потом развернулся и скрылся за камнями.

— Он вернется, — несколько ошарашенно глядя вслед обругавшему нас высочеству сказала Джема, и я кивнула.