И пусть написана книга в юмористическом жанре, но у меня создалось впечатление, что Борис и Аркадий знали о чём-то. Или имели невероятно прозорливый ум.

В любом случае, читая, я действительно иногда смеялся, представляя себе реалистичность их выдумки.

Особенно сейчас, когда мы вплотную подошли к созданию конденсатора постоянной М-мощности. Буква «м» в сокращении, это, конечно, магия. Конденсатор постоянной магической мощности. Но мы часто используем различные аббревиатуры, чтобы излишне не пугать партийных чиновников. Пусть о нашем отделе и знает лишь малая часть всего аппарата. Только доверенные лица. Причём, я почти уверен, что половина из них хаоситы.

Сейчас, спустя пять лет после той встречи в Москве, когда меня привезли из Красноярского управления КГБ и буквально бросили на амбразуру, установилось определённое хрупкое равновесие.

Я всё ещё пытался найти путь домой. Хаоситы, увидев, что я не бросаю вызова их власти в этом мире, не мешали мне. Думаю, у них были определённые планы по части перемещения между слоями реальности. А Советы хотели от меня только оружия и ещё раз оружия. Видите ли, несмотря на начавшуюся «перестройку» они не хотели отдаваться по частями империалистическими акулам Запада.

Вот я, со своими познаниями в области «альтернативной науки», и стал их секретным средством последнего (или первого) удара.

— Доброе утро, товарищи! — поприветствовал я профессоров и академика.

Хотя в нашей специализации по моим меркам они уже достигли, как минимум, уровня магистра.

Но Константин Евгеньевич, Клементий Семёныч и Алексей Васильевич упорно именовали себя по ярлыкам советской научной иерархии. Хотя в личном общении звали друг друга только по имени отчеству или коротким, «коллега».

Разумеется, у нас были и ещё сотрудники, но основной движущей силой, своеобразным двигательным «триумвиратом», являлись именно эти товарищи.

Математик, физик и «практикующий алхимик», как сам себя шутливо называл Кропоткин.

После того, как его вытащили из бункера, у него случился нервный срыв, и он долгое время восстанавливался, приходя в нормальное состояние.

И если профессора долго раздумывали над моим предложением. У них видите ли своя карьера и наработки. То академик сразу схватился за возможность продолжить исследования в практически своей стезе.

Постепенно по рекомендациям «волшебной троицы» набрался необходимый для полноценной научной работы штат специалистов, и мы начали погружаться в океан метафизики.

Учёным долго приходилось почти что переламывать себя и избавляться от зашоренности и привычных закостенелых взглядов на мир. Но рано или поздно любое дерево даёт плоды, так что и у нас вскоре появились первые сподвижки.