Сама логика этого процесса для меня абсурдна. Верить речам неизвестного, что ради своей выгоды может выдумать, что захочет, просто дико. И следуя этому наговору, ещё и что-то делать.

Но здесь, в реальности СССР, всё будто пропитано паранойей. Вспомнить хотя бы, как меня вначале приняли за шпиона. Я знал, что вокруг «самой великой и свободной страны в мире» одни враги. Так, во всяком случае, говорили фильмы, книги и газеты. Может, это повлияло на ума граждан? Они везде видят страх и угрозу их образу жизни?

Но тогда почему ищут проблему среди своих же товарищей? Или тоже считают их предателями?

Да уж, психология советского человека не всегда мне понятна.

Тем не менее, «анонимки» работают. Во время звонка мне клятвенно пообещали разобраться и подготовить спецотряд. Правда, постоянно пытались выяснить, кто я и откуда звоню.

Скрывать я не стал и ответил, что меня зовут Миндарис, а говорю я с ними на углу Тверской и Коммунаров.

Конечно, после этого сама суть анонимного обращения в милицию потеряла смысл, но главная задача была выполнена. Мою информацию услышали и зафиксировали.

Так что теперь, мне оставалось только привести «всю кодлу» на точку сбора под видом похода на дело.

Постепенно стали прибывать «бригадиры». Их оказалось целых семь человек. Суровые лица, если не сказать хари. Шрамы и татуировки у многих. Я в очередной раз заметил у одного из них «знак Хаоса» символичная гексаграмма с черепом посередине.

Меня передёрнуло. Я всё ещё не мог понять, это просто какой-то знак бандитского отличия или здесь действительно обосновалась уродливая зараза.

К сожалению, сейчас не время заниматься «чисткой» рядов. Тем более, скоро все эти люди окажутся в кандалах. А там, пусть стража сама разбирается адепты они или просто любят покрасоваться.

— Пришла малява на жирный кусок. Дело срочное, и завтра уже клиент соскочит из города. Так что двигать будем сегодня под вечер, — весомо бросил я, оглядывая каждого из них.

Уж не знаю, как с ними общался Салавар, но я строил свою модель поведения на основе его речей со мной. Будем надеяться, что и с остальными он такой же дерзкий и наглый.

— Что за тема? — прищурившись, спросил ближний ко мне увалень с покрытым оспинами лицом.

— Верняк. Рыжья и капусты вагон. Подарок друзьям из дружественной компартии, — произнёс я задуманную «легенду».

— Узкоглазым что ли? Или черножопым?

— Да хрен его знает. Главное, что было ваше, станет наше, — ухмыльнулся я.

— Охраны, наверное, до черта? Раз вагон целый, — словно, сомневаясь в моих словах, сказал щуплого вида бритоголовый мужичок с порванным ухом.