Глава 2
— Ат-т-ставить! — в один миг вспомнив своё армейское старшинство с широкой лычкой вдоль погон, громовым голосом рявкнул я прямо в ухо бэху.
Подполковник Зинченко настолько увлёкся начальственным общением с Лидой, что, как глухарь на току, легкомысленно прошляпил моё приближение к своему тылу. Причем, подкрался я к нему вплотную. И по этой причине получилось донести громогласную команду в упор, непосредственно в его левое ухо.
Скрывать своих коварных намерений я не стану. Таки да, был у меня коварный умысел на то, чтобы смутить старшего по званию товарища. И тем самым отвлечь его суровость от своей кормилицы-начальницы. Которая, не помню, но в какой уже раз претерпевала из-за меня очередное и абсолютно незаслуженное неудобство. Ключевое слово, а вернее, выражение здесь — «из-за меня». Поэтому я постарался изо всех сил и на децибелы не поскупился. Рыкнул так, что эхо вырвалось из углового «аппендикса» и пошло гулять по коридору.
Видимо, с тех стародавних времён, когда я отбывал свою первую воинскую повинность, мои голосовые связки существенно окрепли. И командных интонаций в моём голосе тоже прибавилось.
Это умозаключение стремительным метеоритом прочертило по моему сознанию глубокую аффирмационную борозду. Уши и обоняние лишь только подтвердили наличие упомянутых метеорита и борозды. Равно, как и взрыв обильного «колбасного» метеоризма.
Видит бог, такого результата от своего непродуманного экспромта я не ожидал и уж точно, не хотел. Иначе, просто поздоровался бы с товарищем Зинченко издалека. И сделал бы это на самый обыкновенный гражданский манер. Но в тот конкретный отрезок времени, перед собой я видел доблестного офицера внутренних органов. И только по этой причине я повёл себя по немудрёным казарменным канонам. Без поправки на изящную «колбасность» данного конкретного подполковника.
Из-за чего и был немедленно наказан всевидящим провидением. Наказан вместе с ни в чем неповинной Лидией Андреевной Зуевой.
Внутренние органы внезапно оробевшего подполковника из почти таких же внутренних органов СССР, выдали свой громкий и продолжительный протест. Вместе с сопутствующими этой пулемётной очереди диффузионными особенностями, в мою голову ринулись досадные воспоминания о монстре-газовщике Алёше. Стало очень грустно от такого неприятного рецидива. Судьба-злодейка опять меня за что-то покарала.
Размышлять о ниспосланной мне неприятности времени не было. Вестимо, опять тому виной была моя гордыня. И да, уж лучше бы я подал голос издалека этому щеголеватому подполковнику. Твою же мать! Такой костюм и такое легкоранимое содержимое…