«Конечно, — подумал я настороженно, — его могут пасти на машинах, двигаясь по параллельным улицам. Да и просто поджидать у метро. С другой стороны, если он не в разработке… Комитет не имеет возможности постоянно контролировать всех иностранцев. Есть шанс, есть!»

Я рванул дворами на Бульварное кольцо. Оно было уже рядом, и к спуску в метро я выскочил, даже не успев запыхаться. Расположился недалеко и, предельно сосредоточившись, запоминал всех входящих в вестибюль — и перед итальянцем, и сразу за ним. Таких оказалось немного, человек сорок. От напряжения спина у меня взмокла, перед глазами шла легкая рябь.

Сел через два вагона от Рафаэля. Состав шел полупустым, и контролировать обстановку было легко, к тому же бо́льшая часть попутчиков уже отсеялась.

«Сейчас мне придется сильно рисковать…» — На подъезде к ВДНХ сердце нещадно замолотило.

Я сделал несколько глубоких вдохов и надел перчатки.

Двери открылись, и я шагнул на перрон, выгрызая взглядом обстановку.

«Раз — дедок был. Два — женщина в шубке была. Все? — Я огляделся, быстро прокручивая в уме свежие еще воспоминания. — Точно, все. Ох, не тянут они на наружку, ох, не тянут… Шубка у женщины очень приметная, черная, с белым отложным воротником. А у деда вислые седые усы. Яркие особые приметы — отметаю?»

Я пропустил Рафаэля, а потом пристроился сразу за ним в очередь на подъем. На все про все у меня было секунд сто. В голове словно затикал метроном.

Встав на ступеньку, оглянулся. Дед с усами нас обогнал, женщина в приметной шубке ехала ниже, человек через пять после нас, и я ее почти не видел.

«Взяли в коробочку? Совпадение?»

Я поколебался еще пару секунд, потом решился. Нащупал во внутреннем кармане конверты и, придав голосу максимальной солидности, негромко приказал по-итальянски в затылок:

— Рафаэль, не поворачивайся.

Толстый загривок итальянца чуть заметно шевельнулся. Рука коменданта, до того расслабленно лежащая на черной ленте поручня, напряглась.

Я перешел на латынь:

— Lux veritatis intaminatis fulget honoribus.

(Свет истины сияет незапятнанной красой (лат.)).

Чуть помедлив, правая кисть Рафаэля сложилась в ответный жест: большой палец сомкнулся в тесное кольцо со средним, остальные распрямились.

— Отлично, — выдохнул я с облегчением, вернувшись к итальянскому, и между делом ввернул прозвище Палумбо студенческих времен: — Филлучо, есть срочное и важное дело.

Он чуть повернул голову, прислушиваясь к идущему из-за спины голосу.

Я негромко забормотал ему в затылок:

— Бригадисты планируют через десять дней громкую акцию. Очень громкую. Есть шанс повязать их всех. Сейчас я засуну тебе в карман два конверта, там подробно расписаны детали запланированной операции. Надо срочно, уже завтра, доставить их в Рим, знакомым тебе адресатам. — Я сделал паузу, давая ему осмыслить сказанное, а потом спросил: — Ты готов?