Он едва заметно кивнул и слегка развернулся ко мне правым боком. Я чуть сдвинулся, прикрывая происходящее от стоящих ниже, и, стараясь не мельтешить, вложил послания. Он тут же засунул в карман руку и протолкнул конверты глубже.
Уф… Я провел матерчатой перчаткой по лбу, стирая пот. Немного выждал, потом сказал:
— Хорошо. Теперь пройдись по ступеням вверх. И не оборачивайся, не надо.
Он обреченно вздохнул, но затем послушно начал подъем, пусть и весьма неторопливо. Понимаю — такую тушу тащить вверх непросто…
Выйдя вместе со всеми из вестибюля, я еще раз проконтролировал обстановку. Сначала пришлось поволноваться: и Рафаэль, и приметные попутчики устремились в подземный переход. Но потом итальянец встал на остановку дожидаться троллейбуса; усатый дед, энергично помахивая рукой, двинулся налево, вдоль забора возводимой к Олимпиаде гостиницы «Космос», а женщина в черно-белой шубке, напротив, ушла направо, к дому с надписью «Электротовары» на крыше. Никто из них ни разу не взглянул на Палумбо.
Я еще раз стер пот с покрасневшего лица. Проклятая вегетатика: похоже, она каждый раз выдает меня с головой.
Когда троллейбус увез итальянца, а слежки за ним я так и не обнаружил, из меня словно выдрали позвоночный столб. Я, конечно, заставил себя проехать еще пару остановок на метро, осторожно при этом проверяясь, но чувствовал себя в лучшем случае тряпичной куклой. В такси я почти что вполз.
— Шереметьево, опаздываю, — сказал слабым голосом водителю и совершенно без сил откинулся на спинку.
«Пронесло? — подумал неуверенно, а потом со злобной решительностью приказал себе: — Нет, все, с этой самодеятельностью надо завязывать. По грани хожу. Хватит. Господи, как же хорошо, что все это позади! Теперь до осени — ничего сложнее школьных олимпиад!»
Конечно, это была иллюзия, но тогда я об этом еще не догадывался.
Глава 3
ГЛАВА 3
Понедельник 6 марта, утро
Ленинград, Измайловский проспект
— Вместе весело шагать по просторам… — присоединился я к летящей из радио песне, напутствуя уходящих родителей. Мою иронию проигнорировали.
— Не опоздай смотри, — оставила мама привычное указание.
Я мотнул головой и закрыл за ними дверь. «Пионерская зорька» закончилась, пошли «Новости». Убрал звук, и ноги сами занесли меня в мою комнату. Я еще раз озабоченно изучил трещинки на потолке — после вчерашних экзерсисов ко мне вернулась паранойя.
«Вроде бы чисто…» — отметил я, но червячок сомнения продолжал где-то внутри свою неторопливую грызню.
Вообще-то мне по нраву этот кусочек утра — полчаса неторопливого одиночества до выхода в школу: отличное время, чтобы помечтать за завтраком о чем-нибудь в собственное удовольствие. Если правильно настроиться, то время течет лениво, словно большая-пребольшая вода над головой, и будущее наливается красками; пусть это все в грезах, но все равно приятно.