Затем со словами «прочти до встречи» Чернобурка сунула мне в руки пяток неразборчиво пропечатанных страниц — как бы не четвертую копию. На литературе я отключился: то была выжимка из готовящейся методички ЦК ВЛКСМ по организации поисковых экспедиций. Кто-то толковый убрал оттуда всю воду, оставив ту самую суть, из которой складывается успех: как взаимодействовать с местной милицией, что делать с поднятыми останками, как учитывать найденное оружие, чем должен заниматься штаб отряда.

А под конец урока явилась завуч и выдернула Томку к Тыблоку. «Штирлиц не ждал ничего хорошего от срочного вызова в ставку фюрера», поэтому дальше я считал минуты.

Тома вернулась целой и невредимой и прямо от двери округлила на меня глаза. Я нетерпеливо заерзал на стуле, но тут грянул звонок.

— Ну⁈ — подскочил я к ней.

На нас заинтересованно косились, и она тихо-тихо прошептала в парту:

— Дядя Вадим звонил… Просил тебя зайти сегодня.

— Ох, — выдохнул я, распрямляясь, и начал лихорадочно прикидывать, чем можно пожертвовать в уже намеченной программе: «Большой дом не потеснить… Черт, когда ж тогда вещи Мелкой покупать⁈ Ей же послезавтра в пустую квартиру…»

— Хорошо, — кивнул, принимая вводную, — только меня после школы Чернобурка ангажировала не знаю на сколько часов.

— Вот и хорошо, — внезапно обрадовалась Томка, — тогда на ужин приходи.

Она с аппетитом посмотрела на мои губы, и я невольно залыбился.

— Андрей, — вдруг позвали меня от двери.

Я повернулся — то была опять завуч, и она была чем-то встревожена:

— К Татьяне Анатольевне, быстро.

Против ожидания, на челе Тыблока не было ни привычной озабоченности, ни недовольства. Напротив, она посмотрела на меня даже с какой-то тенью сочувствия.

— Что-то случилось? — Голос мой невольно дрогнул.

— Садись, — махнула она рукой в сторону стула.

Я сел и настороженно выпрямился. На миг установилась хрупкая тишина, потом директриса разомкнула уста:

— Мама твоя звонила. Отца повезли на операцию, подозрение на аппендицит.

В груди у меня замолотило.

— Куда повезли? — Я сместился на краешек стула.

Тыблоко опустила взгляд на какой-то листочек:

— Факультетская хирургия.

— Ага. — Я прищурился на портрет Ленина за ее спиной, припоминая размещение этой кафедры, и повторил задумчиво: — Ага.

— Андрюша, — произнесла Тыблоко доверительным тоном, а потом даже вышла из-за стола, подошла вразвалочку ко мне и взгромоздилась на соседний стул. — Все будет хорошо, не волнуйся. У него же с утра ничего не болело? Значит — неосложненный. Он мужчина у вас крепкий, здоровый…

Я с удивлением воззрился на нее и, не найдясь с ответом, промычал что-то невнятное.