«Милый, милый Хелл… — подумала Эйни, заглядывая предвидением в его каюту. — Умел бы ты переступать через свою этику и работать с Чаком несмотря на мнимое предательство, которое по меркам современной Земли и предательством-то не считается, сделала бы тебе подарок, а так… Какой же ты молодец, хоть и дурак, что в первую очередь думаешь о общем деле и работе в команде, зная, что тебя лично это погубит, и не идёшь на поводу своей плоти и похоти! Жалко только, наверное, что во всех обитаемых мирах не найдёшь ты себе подобную тебе, сколько не ищи.»
На этом лисодевочка оставила свои размышления и фантазии и с удовольствием переключилась на здоровый сон без боли и рези в глазах, который мог вырвать её из этого мира, полного средневековой грязи, магии и смердящих трупов.
* * *
Это чуть не случилось. Я точно помнил, как она обняла меня и как всё вокруг поплыло. Я еле удержался на ногах… Или нет? Мы были слишком близко, и я слышал, как бьётся её сердце, как приподнимается от вдыхаемого воздуха грудь, как искрятся её глаза, а подбородок еле-еле подается мне навстречу.
Слишком много сигналов для простых дружеских объятий. Или снова нет? Или Чак Вульфен, сняв с меня цикл старения и, как следствие, смерти, сам того не зная, чуть было не сделал себя рогоносным фурри?
Я не помнил, как уходил из гостиной. Возможно, я просто сбежал от единственной девушки в нашей команде. К чёрту мнимую дружбу с Чаком, к чёрту внутренний запрет на служебные романы — в своей жизни при работе на Тирипс я делал и более скверные вещи, чем спать с женщинами коллег и с коллегами-женщинами. Отмена цикла смерти давила, сводила с ума, заставляла принимать желаемое за правду и желать желаемое. Эйни — Странник, и пожелай она меня, просто шагнула бы ко мне в каюту, и я бы точно не сдержался. А раз её тут нет, значит, всё, что я сейчас себе навыдумывал — лишь гормоны. Я хмыкнул. А вдруг люди-великаны, нарисованные в египетских храмах, и вправду выросли до таких размеров за многие сотни лет?
Пространство поплыло так, словно передо мной раскалился воздух и, поднимаясь, исказил холодный блекло-синий цвет стен в моей комнате. Она шагнула ко мне! На лицо Эйни упала тень, подчёркивая её обнаженную фигуру и особенно голову с лисьими ушками.
Я не мог пошевелиться. Это было и неправильно, и закономерно.
Гостья сделала ещё шаг.
Я закрыл глаза, давая себе последний шанс ошибиться, открыть и не увидеть в каюте никого, но открыв их, я обомлел ещё больше. Черные волосы ниспадали на её плечи, острые уши были больше, чем у Эйни, а хвост был не лисий, а свободный от шерсти с кистью лишь на самом конце.