— Хорошая. Только я ничего о ней не знаю. Познаю её методом научного тыка. Надеюсь, Иван успеет поделиться своими знаниями, прежде чем опять исчезнет.

— Как он здесь оказался? Он же ушёл в свой мир. — Эттув оторвался от разглядывания целых ногтей. О пытках напоминала лишь засохшая на руках кровь.

— Лучше сам его пораспрашивай. Когда время будет. Я сейчас занят. — Убедившись, что с разведчиком всё в порядке, Кагье поспешил к другим больным.

* * *

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Прошла неделя с тех пор, как Фарук поселился у часовни Святого Луки. Скамейка стала его домом, а размеренное подбрасывание золотой монеты заменяло медитацию. При всём неудобстве быта Фарук следил за своим внешним видом.

Служка за эти дни окончательно привык к странному гостю. Тот не буянил, не попрошайничал и даже не пытался проповедовать. Просто сидел и смотрел на людей. Иногда он подходил к кому-нибудь и касался плеча или руки.

Поначалу служка хотел выгнать его за приставание к прихожанам, но заметил странную закономерность. Те люди, к кому прикасался седой мужчина, после некоторого ступора светлели лицами и уходили, удивлённо смотря по сторонам. Словно они взглянули на мир новыми глазами. Сам мужчина после каждого такого касания выглядел так, будто хлебнул уксуса. Он морщился и испытывал явные неудобства в теле. Наверное, по этой причине, мужчина редко кого касался.

Этим вечером служка, заперев часовню, не ушёл сразу. Он подошёл к скамейке Фарука, держа в руках две глиняных кружки и кувшин с холодным квасом.

— Не побрезгуешь? — Спросил он без прежней строгости. — Жарко сегодня.

Фарук поднял на него взгляд, всё ещё рассеянный, после очередного прикосновения. Внутри него медленно угасала чужая безысходность, оставляя свинцовую тяжесть в груди, которая тоже скоро пройдёт.

— Благодарю. — Фарук принял стакан. — Неделю назад ты грозил мне полицией.

— Неделю назад ты был здесь чужим. — Служка присел рядом на скамью, но старался не касаться странного мужчины. — Я вижу, что ты делаешь, но не понимаю, зачем ты забираешь чужую боль?

— Я тоже не понимаю. — Фарук сделал глоток. — Вернее, начинаю понимать, но не уверен, что поступаю правильно.

— Поделишься? Может, я смогу помочь?

Фарук посмотрел на золотую монету в своей руке. Она привычно мелькала между пальцев, иногда подлетая вверх и падая на открытую ладонь исключительно решкой вверх.

— У меня дар. Временами мне очень везёт. Настолько часто, что это невозможно объяснить случайностью. Раньше я думал, что мой дар только отнимает. Считал это законом равновесия. Ведь когда удача на моей стороне, я выигрываю, а кто-то неизбежно теряет. Знал я и то, что везти постоянно не может, но не предполагал, что близким людям достаётся часть моего невезения. Раньше просто не обращал на это внимания.