В наушнике раздался азартный, счастливый смех французского снайпера.

— Принято, командир. Открываем счет.

Пьер переключил канал и посмотрел прямо в объектив камеры видеонаблюдения под потолком, залитой красным светом.

— Батист, — спокойно произнес старый солдат удачи. — Буди свою крошку. Нам нужен выход.

Тишину африканской ночи разорвал звук, похожий на раскат грома. Это проснулся тяжелый пулемет Батиста.

С пятнадцатого этажа недостроенного отеля вниз ударила ослепительная, непрерывная струя трассирующих пуль. Гигант не просто стрелял — здоровяк виртуозно играл на своем смертоносном инструменте.

Крупнокалиберная лента с хрустом перемалывала бронированные створки главных ворот, превращая укрывшихся за ними охранников в кровавое месиво. Мраморные ступени разлетались в пыль. Одна из очередей прошлась прямо по знаменитым золотым львам диктатора, срывая с безвкусных статуй куски сверкающего металла.

— Как и заказывали, джентльмены! — пророкотал в радиоэфире глубокий бас пулеметчика. В голосе великана не было ярости, только абсолютное, пугающее спокойствие. — Ковровая дорожка готова. Можете выходить, пока я держу дверь.

В подвальном блоке виллы начался сущий ад.

Тяжелая железная дверь содрогнулась от ударов снаружи. Картель пытался выбить ее тактическим тараном.

Шрам отбросил бесполезный теперь пистолет с глушителем и поднял с пола трофейный автомат Калашникова. Командир передернул затвор, вставая по левую сторону от входа. Кемаль занял позицию справа, сжимая в руках свое штурмовое оружие.

— Капитан, держитесь за нами, — бросил Пьер, не оборачиваясь.

— Я еще не настолько стар, чтобы прятаться за спинами своих солдат, — хрипло огрызнулся Кравинский. Избитый, истекающий кровью офицер стоял прямо, крепко сжимая рукоять трофейного пистолета. Его глаза горели холодным огнем. — Открывайте эту чертову банку!

Ветеран пнул тяжелую задвижку, и стальная дверь распахнулась.

Коридор, залитый пульсирующим красным светом тревоги, был забит бойцами диктатора.

Стая ударила первой. Короткие, злые очереди крест-накрест выкосили первые ряды нападающих. Наемники картеля валились друг на друга, не успевая даже поднять стволы.

Шрам и Турок двигались вперед как единый, слаженный механизм. Два шага — очередь — смена сектора обстрела. Никакой суеты. Только чистая, математически выверенная хореография смерти.

Они вырвались на первый этаж, оставляя за собой усеянный телами коридор. Роскошные ковры пропитались кровью, а дорогие картины свисали со стен клочьями из-за шальных пуль.

— На запад! К стеклянным дверям! — скомандовал лидер отряда, перекрывая вой сирен.