Система моргнула, выведя поверх красных силуэтов короткое досье. Цель номер один: Илья Кравцов. Бывший сибирский авторитет, ныне — смотрящий за контрабандой оружия в порту Инчхона. Подмял под себя часть местной инфраструктуры, перешел дорогу корпорации.

Бывший легионер чуть заметно скрипнул зубами. Судьба обладает паршивым чувством юмора, раз заставила русского бежать на край света в Иностранный легион, чтобы спустя годы вернуть его к своим же соотечественникам в качестве палача. Впрочем, ностальгией наемник не страдал. Для него земляки закончились там, где началась первая командировка на Африканский континент. Остались только контракты и мишени.

— Отставить лирику, джентльмены, — голос Шрама прозвучал сухо и ровно, разрезав влажную духоту переулка. — У нас две минуты до начала фазы. Батист, ты берешь черный ход. Подавишь их огнем, когда они попрут через кухню. Ландо, мы заходим через крышу. Снимаешь часовых на верхнем ярусе, дальше работаем в паре по спирали вниз.

— А если эти славянские медведи решат пойти на прорыв? — Ландо передернул затвор пистолета-пулемета, проверяя фиксацию глушителя. В его глазах плясали нездоровые, азартные огоньки.

— Значит, убьем их на улице, — спокойно ответил командир. — Но интерфейс дает девяносто процентов вероятности, что они окопаются в VIP-зоне на втором этаже. Там бронированные двери.

— Девяносто процентов, — хмыкнул Батист, тяжело поднимаясь на ноги. Амуниция на его массивном теле зловеще лязгнула. — Ненавижу, когда яйцеголовые лезут со своей математикой в нашу грязную работу. Я предпочитаю старые добрые сто процентов крупного калибра.

— Считай это бонусом к зарплате, — бросил Пьер.

Таймер в углу обзора отсчитывал последние секунды. Наемник опустил тактические очки на глаза, мир вокруг мгновенно окрасился в оттенки зеленого и серого. Температура тела, тепловые следы, структурные слабости стен — все слилось в единую симфонию тактических данных. Шрам поднял винтовку, чувствуя, как привычно тяжелеет оружие в руках.

Корпорация купила их навыки. Система дала им зрение. Но нажимать на спусковой крючок по-прежнему приходилось самому, забирая чужие жизни под аккомпанемент дождя, который наконец-то обрушился на неоновые улицы Сеула.

— Пошли, — коротко скомандовал ветеран, растворяясь в темноте пожарной лестницы. Охота началась.

ТОГДА

Вентилятор под прогнившим соломенным потолком портовой таверны «Слепая макака» не разгонял зной. Искореженные пластиковые лопасти лишь лениво кромсали густой, липкий воздух, перемешивая запахи гниющей на берегу ламинарии, пролитого пальмового самогона и застарелой человеческой грязи. Занзибар медленно плавился в экваториальной печи, выжигая из людей последние остатки воли.