— И кого нужно умножить на ноль за такую щедрость? — подал голос Батист, наконец открывая маленькие, посаженные глубоко глаза.

— Всех, — Данте позволил себе тонкую, змеиную улыбку. — Русская мафия, китайские триады, корейские синдикаты. Корпорация зачищает плацдарм для нового бизнеса. Нам нужен хирургический скальпель, но в виде кувалды. Если справитесь с тестовым заданием, получите собственную ЧВК под нашей эгидой. Соглашайтесь. У вас все равно нет будущего, кроме безымянной ямы в саванне.

Внутренний голос командира молчал. Выбирать не приходилось. Жара, вонь и безысходность давили сильнее любых аргументов.

— Вылет когда? — сухо спросил наемник.

Азия ударила по восприятию оглушающим контрастом. Зной и грязь черного континента смыло стерильным, выверенным до градуса холодом корпоративных небоскребов. Частный борт доставил их в закрытый медицинский комплекс на окраине Инчхона. Никаких окон, матово-белые стены, ровное гудение мощных вентиляционных систем.

В просторной душевой пахло озоном и антисептиком. Горячая вода с остервенением била по напряженным мышцам, вымывая из пор ржавую пыль, запекшуюся чужую кровь и въедливый запах пороха. Шрам стоял под тугими струями, равнодушно наблюдая, как вода у его ног окрашивается в серо-бурый цвет. Африка неохотно отпускала своих пленников.

Рядом фыркал Батист, ожесточенно растирая необъятные плечи жесткой синтетической губкой.

— Если эти яйцеголовые предложат мне сделать педикюр, я сверну шею первому же лаборанту, — проворчал здоровяк, выплевывая мыльную пену.

— Расслабься, медведь, — донесся из соседней кабинки насмешливый голос Ландо. — Я уже заказал массаж и местных девочек. Надеюсь, корпоративный соцпакет покрывает лечение от экзотических болезней.

Бриться пришлось у длинного зеркала, освещенного безжалостными люминесцентными лампами. Пьер водил опасной бритвой по впалым щекам, счищая жесткую, как проволока, многонедельную щетину. На него смотрело практически незнакомое лицо. Резкие, заострившиеся черты, тяжелый прищур выцветших глаз, белесая полоса старого шрама, рассекающая левую бровь и уходящая к виску. Идеальный исполнитель.

В раздевалке их ждала новая шкура. Матово-черная тактическая ткань, усиленные кевларовые вставки, разгрузки, ботинки с бесшумной подошвой. Экипировка сидела как влитая, словно портные снимали мерки прямо в полете. Никаких знаков различия, шевронов или именных планок. Только пустота, функциональность и смерть.

Операционная напоминала отсек орбитальной станции. Полированный металл, россыпь мониторов, суетящиеся фигуры в герметичных костюмах.