У одной женщины, когда-то сидевшей на ресепшене, лицо было залито кровью из разбитого носа, а в руках она сжимала тяжелую мраморную статуэтку. Мужчина в дорогом галстуке, задыхаясь от ярости, размахивал обломком офисного стула. У всех — горящие красным глаза и звериный оскал.

«Берсерки» замерли на секунду, заметив вооруженных людей в бронежилетах. Секунда тишины, нарушаемая лишь их тяжелым, животным дыханием.

— Чистое безумие, — выдохнул Ландо, вскидывая пистолет-пулемет. — Они же безоружны, черт возьми!

— У них нет страха и боли, Ромео, — отрезал Пьер. — А в руках — тяжелые предметы. Огонь!

Командир первым нажал на спуск. Три короткие, злые очереди. Женщина со статуэткой споткнулась и покатилась вниз по ступеням. Мужчина в галстуке, поймав пулю в плечо, даже не поморщился, лишь яростнее зарычал и бросился на ветеранa.

Началась тесная, грязная свалка в замкнутом пространстве. Ландо, чертыхаясь, стрелял короткими всплесками, метя в головы. Батист, отложив пулемет, просто вышибал мозги нападающим тяжелым прикладом, словно кувалдой.

Шрам действовал хладнокровно и эффективно. Шаг назад, уход от удара ножкой стула, резкий выпад тактическим ножом под подбородок. Еще один труп сполз по стене, оставляя широкий багровый след на сером бетоне. Химическая галлюцинация в глазу снова попыталась запуститься, мигая желтыми маркерами, но командир безжалостно подавил ее.

Через минуту всё было кончено. На площадке семнадцатого этажа лежало десять мертвых тел в офисной одежде.

— Гадость какая, — парижанин с отвращением вытер брызги крови с тактических очков. — Это не война. Это какая-то дератизация на максималках. Данте — садист.

— Это только начало, — Пьер перешагнул через труп менеджера и посмотрел вверх, в бесконечную шахту. Гул безумия сверху стал еще громче, реагируя на звуки выстрелов. — Они услышали нас. Теперь каждый этаж будет мясорубкой.

Ветеран перезарядил винтовку, дослав свежий патрон в патронник. Жесткий металлический щелчок прозвучал в бетонном колодце как приговор.

— Идем дальше. Нам еще шестьдесят три этажа. И с каждым метром этот вирус становится всё злее. Готовьте вольфрам и зажигательные. Этой ночью мы сожжем этот корпоративный ад дотла.

Стая продолжила свой вертикальный подъем. Позади осталась тихая, залитая кровью площадка семнадцатого этажа. Впереди — бесконечная стена ярости, плоти и свинца. Они шли за головой Данте, и ни один обезумевший офисный планктон в мире не мог их остановить.

Двери лифтовой шахты на восьмидесятом этаже разлетелись от направленного взрыва. Стая вырвалась в роскошный пентхаус, тяжело дыша и оставляя на белоснежных коврах кровавые следы.