Изначально я планировал перебраться в спальню, но сейчас стало не до этого, и мы занялись любовью прямо на диване. И продолжалось это до тех пор, пока я не почувствовал, что, наконец-таки полностью удовлетворён. Меня охватила приятная усталость, резко захотелось спать. Моя партнёрша тоже выглядела усталой, но при этом довольной. Она нежно прильнула ко мне, и мы так лежали некоторое время. А за окном была уже глубокая ночь. Мы даже не заметили, как пролетели последние два часа.

— Ты хочешь остаться со мной или пойдёшь к себе? — спросил я.

— Мне бы очень хотелось остаться, но я боюсь сплетен и недобрых взглядов. Если кто-то узнает, что я… с вами, то обо мне начнут плохо думать.

— Такое, к сожалению, возможно. Ладно, иди и отдыхай. Не знаю, получится ли нам встретиться завтра, но послезавтра нас ждёт важная поездка, ты же помнишь?

— Помню и с нетерпением жду понедельника.

— Только мы там вряд ли сможем остаться наедине. Всё-таки боевое задание, имей в виду.

— Главное, что рядом с вами.

— Хорошо, — я поцеловал девушку в губы. — Можешь идти.

Надя быстро оделась и, улыбнувшись на прощанье, выбежала из комнаты, а я перебрался в спальню. Все неприятности отошли на второй план. Лёжа в кровати, я предавался охватившему меня чувству умиротворения. Пытался вспомнить тех женщин, что были у меня в прошлой жизни, но ни одного лица или имени в памяти не сохранилось, даже тех, кого я любил.

Единственный, кто крепко поселился в моих воспоминаниях — мой смертный враг. Рано или поздно я доберусь до него, он получит по заслугам, ответит за всё.

* * *

В этот раз за мной машину не прислали. Я добирался до базы пятого отделения в Бараново своим ходом. Вместе со мной в СимАЗе ехали Молот, Стрекоза и Надя — все те, кого я взял на задание. Подписанные ими бумаги тоже находились при мне. Все три дружинника везли с собой карабины и тяжёлые рюкзаки со свёрнутыми палатками, спальными мешками и запасом продовольствия на три дня.

Надя, несмотря на появившуюся между нами интимную связь, держалась со мной, как подобает, называла «ваша светлость» и лишнего себе не позволяла, хотя иногда и бросала украдкой на меня влюблённые взгляды, но это старалась делать нечасто. Меня же тревожило другое: хоть девушка и оставалась, в первую очередь, моей дружинницей, но я понимал, что теперь буду переживать за неё сильнее, чем за остальных. Наверное, не стоило допускать между нами подобной близости, но в данном случае удовлетворять свои потребности с Надей было предпочтительнее, чем «обесчестить» какую-нибудь дворянку вроде Анжелики и нарваться на кровную месть её родни.