После часа неудачных попыток я связался с Лыковым, чтобы уточнить информацию. Тот обещал выяснить, что случилось, а через полчаса перезвонил и сказал, что номер Ситкина не обслуживается.
— Сменил номер? — предположил я.
— Мог и сменить за эти годы, мог уехать, а мог… ну, собственно, всякое могло случиться, — последнее Лыков не проговорили вслух, но я всё прекрасно понял. Умереть мог. Либо сам, по независимым причинам, либо с чьей-то помощью. Стоило ли удивляться? Десять лет прошло.
— Как-нибудь можно узнать, что с ним случилось?
— Сложно сказать, ваша светлость. У меня нет таких возможностей. Правда, нашёл я у себя документ с данными тех, с кем мы тогда работали. Там есть нижегородский адрес господина Ситкина. Если только его проверить.
— Давай адрес.
Глава 11
Сидя в подержанном «Гамаюне», я смотрел на четырёхэтажный панельный дом, пристроившийся среди таких же серых, безликих сооружений. Их налепили так близко друг к другу, что создавалось ощущение бетонного лабиринта. Картину усугубляло почти полное отсутствие растительности, за исключением узких полос газона, забросанного мусором. Недалеко отсюда на асфальтированной площадке стояли несколько дешёвых автомобилей.
Не раз я проезжал мимо подобных кварталов, но углубляться в них не доводилось, если не считать того случая, когда я только переродился в новом теле и чуть не стал жертвой ублюдка, подосланного Воротынскими. Сегодня — второй раз, но теперь дело происходило в Нижнем Новгороде, куда мы приехали с Ерофеем, чтобы разыскать бывшего сотрудника лаборатории Прозоровских. Я решил поехать лично, хоть и сомневался в успехе нашего предприятия. Почему-то мне казалось, что учёный давно мёртв. Просто было желание посетить город, где некогда жили представители моего рода, и я воспользовался поводом.
Я наблюдал за крайним подъездом, ожидая, когда выйдет Ерофей, зашедший туда минут пятнадцать назад. Воевода задерживался. Его я взял с собой не просто так: он родился и вырос в Нижнем Новгороде и долго работал на главной базе моего рода — в городке Черноречье, что находился в паре десятков километров отсюда. Ерофей хорошо знал эти края. Теперь огромный кусок земли к западу от Нижнего принадлежала Воротынским вместе с базой дружины, фабрикой и лабораторией, однако я всё равно подумывал туда заглянуть, хотя и не решил до конца, есть ли в этом смысл или нет.
А сейчас я сидел в «Гамаюне» возле дома, где когда-то проживал Ситкин, и ждал возвращения воеводы, который отправился выяснять местонахождение учёного.
Ерофей задерживался. Я уже достал из кармана пиджака мобильник, чтобы позвонить, как вдруг в дверях подъезда показалась массивная фигура воеводы в военной одежде. Он сел за руль.