Упомянул он и про долю в журнале «Имперский вестник». И тут уж я не смог удержаться.

— Мне известен этот журнал, — сказал я. — Там работает моя знакомая.

— О, вы уже завели знакомства в местной прессе, — немного удивился Вяземский. — Даром времени не теряете.

— Да, представляете, забавный случай был. Одна журналистка пыталась пробраться в ОПКТЭ через мою территорию, я её поймал и хотел вышвырнуть вон, но она меня уговорила сделать репортаж. В итоге получилась интересная статья, только вот, к сожалению, в журнале её забраковали. Кажется, опять сыграло роль прошлое моей семьи.

— Как нехорошо получилось, — покачал головой Вяземский. — Я обязательно разберусь с этим вопросом. Как фамилия журналистки?

— Дворянка Тараканова.

Вяземский достал записную книжку и что-то черкнул там:

— Подобное, я считаю, недопустимо. Вы защищаете наш город от проклятых тварей из преисподней, а о вас даже в журнале избегают писать. Какой-то форменный произвол! Я обязательно разберусь.

Вяземский с таким увлечением рассказывал о своей коммерции, что я чуть не забыл о свидании сестры, назначенном на семь вечера. Но вот толстая стрелка настенных часов пересекла цифру четыре. Надо было ехать. Сославшись на дела, я попрощался и ушёл. Вяземский даже заплатить за обед не позволил, сказал, что за счёт заведения.

Когда я вернулся домой, Настя была уже готова к свиданию. Она нарядилась в бело-зелёное обтягивающее платье с небольшим декольте — далеко не такое скромное, как то, в котором сестра появилась на обеде с Шаховским. Сверху накинула плащ.

— Как прошла встреча? — спросила Настя, когда мы спускались по лестнице. — Что Вяземский хотел?

— Вяземский-то? Купить нас с потрохами.

— Это как?

— Очень просто. У меня будет лицензия, а вся прибыль пойдёт ему. При этом он хочет, чтобы мы его считали благодетелем.

— Каков наглец.

— Просто деловой человек, знающий цену деньгам. Беда в том, что я тоже её знаю. Но если он нам немного поможет, не вижу в этом ничего плохого. Инвесторы нам понадобятся. Только вот думать о расширении сейчас смысла нет.

— Ну да, у тебя же нет лицензии.

— Именно. В неё всё и упирается.

Мы вышли на улицу. У крыльца стоял родительский «Орион». Настя поехала на нём, а я — на служебном «Гамаюне», одной из немногих машин без гербов на дверях.

Ресторан, где было назначено свидание с поручиком Савенко, тоже находился в центре города, но был не таким роскошным, как «Аркадия», и напоминал скорее трактир. Настя поставила машину на стоянку перед входом, а я припарковался у соседнего здания, откуда хорошо просматривалась освещённая фонарями улица и само заведение.