— Доказательства? — потребовал судья.

Купчая ложится на стол. Он быстро пробегается по тексту, смотрит на дату.

— Ваш мех был продан две недели назад. Как вы об этом могли не знать?

— В то время я был в Запределье, ваша честь, — пожал плечами я. — Супруга подумала, что я погиб.

— Ваша честь, я вам докладывал, — зашептал секретарь на ухо судье.

— Ну допустим, — наконец решил он. — Этот аргумент принимается как допустимый, учитывая ваши обстоятельства…

— Но, ваша честь! — быстро заговорил представитель Кисельбаха. — У Соболева все равно нет необходимых средств для приобретения нового меха. Он нищий. Он лишь пытается оттянуть время.

— А вы хотели бы, чтобы он сражался голышом против шестидесятитонника? — возразил судья. — Если вы знали, что у господина Соболева проблемы финансового характера и он не богат, вы могли бы выбрать другое оружие для установления истины — пистолет или саблю, чтобы у каждой из сторон был шанс. Но нет, вы выбрали шагоход, зная, что он отсутствует у оппонента. Но это дуэль, где у каждой из сторон должен быть шанс, чтобы установить истину, а не казнь, как вам бы этого хотелось.

Закончив говорить, судья повернулся ко мне:

— У вас есть три недели на приобретение подходящего для вашей направленности шагохода. На этом все.

Стук деревянного молотка зафиксировал решение суда. Генрих злобно зыркнул на меня, но ничего не осмелился сказать — не здесь, среди равных, нужно показывать гонор и характер.

Я облегченно выдохнул, услышав решение суда. Значит, еще поживем. За оставшийся до поединка день я бы даже не успел с мехом разобраться, не говоря уже о том, чтобы на нем на бой выходить. Пока я размышлял, что делать дальше, ко мне неожиданно подошел Епифанов.

* * *

— Вы?.. Но как?.. — растерянно посмотрел я на него. Мне почему-то стало перед ним очень неудобно, словно я в чем-то его подвел.

— Вань, с тобой хочет встретиться очень серьезный и влиятельный человек. Я здесь, чтобы отвезти тебя к нему. Меня ты, думаю, знаешь и можешь довериться.

— А как вы?.. — растерянно произнес я, пытаясь подобрать слова.

— Мне написал записку полковник Судоплатов с просьбой тебе помочь. Мне небезразлична твоя судьба — не хотелось бы, чтобы столь юный талант и гроза монстров сгинул напрасно и без пользы для Отечества. Поэтому сейчас ты поедешь со мной к очень влиятельному человеку.

— Графу Бестужеву? — спросил я.

— Как ты узнал? — удивленно спросил Епифанов, вскинув на меня глаза.

— Генрих во время разговора назвал его среди предполагаемых им лиц, что подослали меня в академию.

— Ну что ж, теперь, возможно, его опасения и станут правдой, — хмыкнул Епифанов, думая о чем-то своем. — Или нет.