— Да, говорил, — перебил его и рявкнул Хороняка, — но эта хреновина старше тебя, и в ней куча неполадок! Если бы я ее собирал — тогда бы и претензии свои кидал, а так стой и жди… Дядя Хороняка сказал — дядя Хороняка сделал.

И вот уже два часа, а воз и ныне там. Максимум, чего добился Хороняка, — реактор проработал целых пять минут, после чего на терминале вылезла куча ошибок и он вновь отключился.

— Да ты достала, старая рухлядь! — он с силой ударил по терминалу.

— О! Правильно! Еще по экрану чем-нибудь тяжелым вмажь и посикай на платы — все тут же заработает! — подсказал ему Юджин.

— А ну не вякай! — прорычал Хороняка. Он был зол до предела, и Юджин это понял, так как больше доставать товарища не стал.

Прошел еще час, а Хороняка продолжал ковыряться в терминале и даже не пытался запустить реактор.

Впрочем Рико и Юджин его не трогали, терпеливо ждали.

— Ну–с…сейчас посмотрим, кто кого… — Хороняка вылез из-под терминала, где просидел все это время, не без труда поднялся на ноги и вновь отдал приказ на запуск реактора.

Все трое затаили дыхание, глядя, как движущиеся внешние части здоровенной дуры начинают раскручиваться, набирать обороты, а по отсеку расходится гул от установки.

Вот уже, наконец, запустили основные блоки реактора, точнее пока только первый. И прошла первая минута…

— Ну, давай, давай! — шептал Хороняка.

Что-то заискрило в одном из вспомогательных терминалов, в воздух поднялся дымок, но реактор продолжал работать.

— Хана второму блоку, — констатировал Хороняка, — жаль, но не страшно.

— Насколько не страшно? — решил уточнить Юджин.

— Ну…процентов 20–25 мощности потерялось, — ответил Хороняка, — но мы ведь и не собирались врубать весь комплекс и на всю катушку?

— Не собирались. На начальных порах, во всяком случае, — кивнул Юджин.

— Ну вот и славно, — Хороняка вновь уставился в экран. — И…

Гул стал сильнее, кольца реактора завертелись с бешеной скоростью.

Рико скосил глаза на датчики скафа. Температурный показывал около 250 градусов Кельвина. Рико перевел отображение в градусы Цельсия.

О! Совсем другое дело. Минус двадцать. Это уже худо-бедно суровая зима на какой-нибудь планете.

Впрочем, температура росла.

— 20, –19, –18.

Цифры менялись и довольно быстро добрались до нуля, а затем и до +10.

— Пошла жара! — Юджин тоже заметил, как возросла температура в отсеке, и был этому очень рад. Хотя Рико такие темпы смущали — а если температура и дальше будет расти?

Однако его опасения были напрасны — когда датчик его скафа показал +15, рядом с реактором зашипела огромная установка — охладители.