— В любовь играешь? Ты, да? — Кирилл тихо рассмеялся, с иронией глядя в лицо Лисовского.

— Так, на заметку: я ее ни в одну схему не втянул. Ни в одну. Двадцать четыре раза мог, из них тринадцать с таким итогом, что вы бы на ноги не скоро поднялись. Но не стал. — Смесь эха холодной насмешки и раздражения в ровном голосе. — Вы ее загнали в тот коридор, который вам был нужен. Заставляли идти по нему и голову перед вами склонять типа дура же, типа ничего не смыслит же. — Презрительно фыркнул, внимательно глядя во вспыхнувшие злостью глаза Кира. — Смыслит, и очень нехуево так смыслит для двадцатипятилетней девочки, на которую срать хотела вся ее ебанутая семейка, только свои потребности удовлетворяющая и похуй что ближнего перемалывает в фарш. Шизофреники. Я раньше вас презирал, знаешь, с позиции, что вы вроде как ебанутые, однозадачные, с низменными потребностями, типа животных, на чью территорию заходить нельзя по какой-то только вам понятной логике. Когда ее узнал, то презирать перестал. Жалких вообще сложно презирать, они ведь просто жалкие. — Прекрасно считал то, что Кирилл почти скрыл — попытку не ответить на его провокацию, и повел уголком губ. — За сестру заступаешься? Ты хоть бы раз папочке возразил, мол, дорогой папа, она же девочка, пусть занимается тем, чем хочет, у нас с тобой яиц нет что ли, чтобы еще и ее в грязь втягивать? Не приходила такая простая человеческая мысль в твою тупую голову?

Приходила. Кирилл усмехнулся, презрительно глядя в глаза с отблесками холодной стали. Хотелось много чего сказать, а лучше с силой уебать в челюсть. Хорошо бы с ноги. Сдержался. Надо подумать, пилить сразу в бой на эмоциях и без плана против Лисовского нельзя. Стелет красиво. И как всегда грязно. Сука.

Кирилл сплюнул на асфальт, и усмехнулся, полностью взяв себя в руки.

— Слушай, Лисовский… — сверкнув зелеными глазами, насмешливо произнес он, — и когда ты отцу-то скажешь, м?

— Я готов хоть сейчас. — Лисовский достал телефон и отклонил входящий вызов, бросив мобильный в карман, ровно добавил, — она не готова.

— Ксю не будет к этому готова и вот на это твой ебучий расчет, верно? — Кирилл фыркнул, чуть прищурившись и испытывающие глядя в потемневшие глаза Лисовского.

— О, она будет готова, уж поверь, и я это пойму. Сейчас почему не говорю? Да очень все просто — в отличие от вас я не любитель морального насилия над близкими людьми ради своих желаний. — Сказал, как отрезал. Холодно, жестко, веско.

Она рассказала ему, что ли? — Кирилл пристально вглядывался в непроницаемое лицо Лисовского. Да нет, быть не может. Не настолько же дура.