В принципе, можно было бы дать согласие на сотрудничество, но я трусиха, и пока еще не готова сама решать. Еще меня пугал вариант развития событий если бы в тот день я его послушалась, провела переговоры и заключила контракт с Серепуней. Просто страшно представить, как бы он отреагировал. Здесь вроде бы он учел ошибки, вроде бы сказал, что нормально все, однако… без него я не могла. И не зря он сам предложил тот вариант, пусть как крайний, но предложил же.
Минут через сорок почувствовала, как телефон завибрировал, свидетельствуя о ответном сообщении.
От него пришла смс. С прикрепленным файлом. Я открыла и меня будто бы сожгло.
«Совещание прервалось на кофе-брейк. Со сливками»
И фото. В полумраке автомобильного салона его машины сфотографирована рука на фоне кожи заднего сидения. На длинных красивых пальцах белесоватые тянущиеся капли.
Неверными дрожащими пальцами, набрала ответное смс, с силой скрещивая и сжимая ноги под столом, но все равно чувствуя, как ткань нижнего белья безнадежно намокает.
Палец замер над значком отправки. Дрогнул и я, прикусив губу, нерешительно посмотрела на доставленное сообщение:
«Я бы попробовала такие сливки»
Томительные двадцать секунд ожидания, и его ответ, заставивший меня едва не заскулить от уже требовательной боли внизу живота:
«В двенадцать спустись на подземную парковку»
Я аж заерзала от нетерпения. Переговоры закончила именно тем самым «крайним вариантом». Когда выходили из зала, мне позвонил папа и поинтересовался как дела. Нервничая и на ходу читая подаваемые Тимуром Сергеевичем бумаги, ответила что-то внятное о выборе подрядчиков и сроках контрактов, что папу напрягло и я поняла, что мне вообще-то думать надо, когда я с ним разговариваю. Торопливо изобразила привычную тупость и заныла, что ничего не понимаю, что все очень плохо и я тупая и «папа забери меня к себе, пусть Кир в этом аду работает!».
Заметила быстро скользнувшую улыбку по губам Тимура Сергеевича и сделала страшные глаза, он тут же извинился и, заходя в мой кабинет, взвалил стопки документов на мой стол уже с непроницаемым лицом. Папа стандартно ответил, чтобы я и думать об этом не смела, зачем-то поинтересовался о сегодняшних переговорах, а я, зарывшись в бумаги, взяла да и брякнула, что переговоры перенесены, ибо вообще неофициальны, мы же просто выбираем кто у нас потом конкурс возьмет. Брякнула и тут же прикусила язык, думая что я не просто тупая, а ебанутая ведь «я же ничего не понима-а-аю, па-па!», и быстренько вошла в привычный репертуар на тему какой же Лисовской сука. Папа слушал молча, что мой куриный мозг должно было бы напрячь, но я слишком увлеклась сметами и мой язык жил отдельно от разума. Папа спросил на всех ли совещаниях Лисовский присутствует, я подвисла, а потом выдала что не всегда. Мы поговорили еще о чем-то отдаленном от работы, мой мозг, перегруженный поступающий инфой не отпечатал это в памяти и мило распрощавшись, завершили разговор.