— Оружие, холодное, острое, типа нож, обнаружено тут же у восточной стены. Лезвие покрыто кровью. Рядом найдено правое ухо, предположительно принадлежащее жертве.

Глеб нервно сглотнул и отвернулся, не желая слушать дальнейший список.

Ещё один сыщик, тихо ругаясь, пытался сделать снимки с помощью аурогрофа. Даже как-то странно было видеть, что эту штуковину держит в руках кто-то другой кроме Андрея.

— Глеб Яковлевич, — услышал он голос Анны, — пойдите сюда.

Глеб беспрекословно подошёл, стараясь смотреть только на начальницу. В призрачном свете магических шаров Анна выглядела бледной. Глеб даже заподозрил, что она плакала. Впрочем, почти сразу отмел такую мысль, потому как едва ли эта женщина умела горевать.

— Докладывайте, — обратилась она к ещё одному сыщику, стоящему напротив неё.

— Тело обнаружено слесарем Муриным Пантелеем Поликарповичем, примерно в четыре утра. Наряд прибыл через полчаса. По остаточным следам ауры убитый был опознан как Грунин Андрей Егорович, аурографист центрального отделения полиции. Труп находился в подвешенном состоянии. Вверх ногами. Руки связаны пеньковой верёвкой за спиной. Видимые следы избиения и пыток.

— Пыток? — сипло переспросил Глеб, всё ещё не решаясь посмотреть на пол, туда, где между ним и сыщиком лежало тело накрытое рогожей.

— Пыток, — кивнул сыщик. — Предварительная причина смерти ножевое ранение в области живота. Смотреть будете?

— Будет, — ответила за него Анна и сыщик убрал ткань, скрывающую усопшего.

Глеб не был готов к увиденному. Потому как трупы в кино это одно, незнакомый библиотекарь или проститутка другое, а вот человек, с которым ты ещё вчера общался, и которого мог назвать другом, совсем иное. Стиснув зубы, Глеб заставил себя взглянуть на Андрея и тут же почуял, как защипало в носу.

Скромный и добродушный юноша, готовый помочь даже в опасном деле, выглядел так, словно над ним поработал инквизитор или мексиканский картель.

Очки отсутствовали, глаза заплыли от лиловых гематом. Лицо синюшно-багровое от подвешивания. Губы разбиты и, кажется, не хватает зубов. На левой щеке длинный порез. Волосы слиплись от крови, и её специфический запах наполнял подвал.

— Оба уха отрезаны, а пальцы на руках сломаны, — тихо произнесла Анна. — Ужасная смерть, право слово, и главное за что?

Глеб молчал, у него в животе начал разрастаться ком отвращения и вины, он ещё не готов был признаться в чём- либо даже себе, не то что Анне. Но уже ощущал, что прав, и от этого сводило скулы и хотелось выть.

— Госпожа Воронцова, наряд отправленный на поиски в Алексеевский сад вернулся, — крикнул кто-то от входа.