Когда ещё несколько часов снова лязгнула открывающаяся дверь, в первую секунду сердце Глеба словно ухнуло. Первая мысль была, что сейчас его просто придушат в камере. Но на пороге стояла Анна Витольдовна. Её взгляд остановился на рукаве, покрытым бурыми пятнами, и Глеб в ответ дёрнул плечом, как бы поясняя: «ерунда».

— Как вы ухитрились в это вляпаться? — спросила она вместо приветствия. — Вас обвиняют в убийстве Андрея.

— Про это я уже слышал от Кузьмы Макаровича, — Глеб снова пожал плечами и поднялся с кровати. — Лучше скажите, что за бред творится? Что такие за улики у них против меня?

— На том письме, что мы нашли, — голосом, в котором не было ни единой эмоции ответила Воронцова, — том самом, которым заманили в парк Андрея Егоровича… На бумаги обнаружены отпечатки ауры.

Она вздохнула и ещё сильнее, чем обычно выпрямила спину.

— Только вашей ауры и Андрея. Ничьей больше.

Слова прозвучали, как удар барабана перед подъёмом на эшафот.

— Как? — рассеянно переспросил Глеб. — Письмо передал мне Рубченко, на нём должны быть отпечатки его ауры или хотя бы той женщины, которая написала письмо.

— Ни одной другой ауры, — повторила Анна Витольдовна. — Только ваши.

— Не может этого быть! — вспылил Глеб. — Проверьте лучше!

Воронцова вздохнула.

— Возможно, убийцы оказались слишком предусмотрительны и сумели затереть ауры…

— Да-да, — перебил её Глеб, — именно так! Наверняка!

— Только вам от этого не легче, — продолжила Воронцова. — Улика слишком серьёзная. Я не знаю, чем вам помочь. Приказ о вашем аресте выдал лично Боровой. Его полномочия куда выше моих. Я делаю всё возможное, чтобы вытащить из вас отсюда, чтобы вы могли дожидаться суда под домашним арестом, но пока ничего не выходит.

— Все возможное? — прошипел Глеб. — Меня сегодня уже попытались убить. Хотели зарезать на прогулке. Как думаете, сколько времени им понадобится, чтобы подготовить вторую попытку?

Воронцова резко обернулась, обожгла взглядом конвоира. Тот выдержал едва ли пару секунд, прежде чем отвёл глаза и пробубнил:

— Заключённые просто подрались во дворе, ничего особенного. Постоянно случается.

— Я лично разберусь лично с вами, если с моим протеже что-то случится, — отчеканила ему Воронцова и снова повернулась к Глебу. — Постарайтесь не умереть, господин Буянов. Я делаю всё возможное.

— Когда меня отсюда выпустят? Суд? Следствие? Что-нибудь?

— Этого я не знаю, — призналась Воронцова, опустив глаза. — От дела меня отстранили. Вы мой протеже и я заинтересованное лицо. В интересах следствия дело будет вести другой сотрудник.