Он нашёл небольшой тёмный переулок, в котором притаился, то и дело поглядывая на ночное небо, которое уже вот-вот должно было осветиться зарей. Хватило его на сидение в этой засаде от силы минут на тридцать. Что если Рубченко внутри нет? Что если он куда-то отлучился? Только даром время терять. Даже если он выйдет, что дальше-то? Напасть на него посреди улицы? Глеб настолько распирало от злобы, что он готов был придушить хозяина казино голыми руками, но тратить время даром было непозволительной роскошью.

— Чёрт бы с ним, — Глеб сплюнул и направился к входу в казино.

Швейцар не задержал его ни на секунду, не налетела охрана, ничего такого. Видимо, Рубченко ещё не подозревал о побеге. Возможно думает, что Буянов так и сгниёт в каменном мешке или прирежет раньше какой-то другой заключённый за пачку папирос, так что и не счёл необходимым предупредить своих людей о нежелательном госте. Внутри царило привычное оживление и суета. Людской монолитный гомон, отдельные выкрики, взрыва смеха, проклятия, треск колеса рулетки, грохот пересыпаемых фишек и монет.

Глеб поднялся на второй этаж. Возле дверей кабинета Рубченко никакой охраны. Всё шло слишком гладко, и это было подозрительно. Постучал.

— Да-да, войдите!

Голос Константина. Несколько секунд Глеб размышлял, не будет ли лучше всё-таки найти где-то пистолет и прийти на эту встречу с оружием, но вновь закипающий гнев не позволил выбрать более рациональный и предусмотрительный путь. Глеб потянул ручку, вошёл внутрь и резко захлопнул за собой дверь.

За столом сидел Рубченко, торопливо записывающий что-то в конторскую книгу.

— Прошу прощения, — сказал он не отрывая взгляда от бумаги, — ещё одну секунду.

Глеб повернул ручку, запирая дверь на замок. Только от этого щелчка Константин поднял удивлённый взгляд.

— Боже мой! Как я рад вас видеть! — воскликнул Рубченко. — Глеб Яковлевич, вы ли это!

Он радостно всплеснул руками, будто увидел старого друга спустя десятилетие расставания, начал подниматься с кресла.

— Сидите на месте, Константин, — осадил его Глеб.

Тот послушно присел обратно, широкая жизнерадостная улыбка стала чуть смущённой.

— Простите, — сказал Рубченко. — Всё понимаю. До меня, разумеется, дошли слухи о вашем аресте. Что вы арестованы за какое-то убийство и вы отправлены в тюрьму. Не знаю, как и смотреть вам в глаза теперь. Мой долг, как вашего друга, был в том, чтобы немедленно увидеться с вами.

Он вздохнул и отвёл глаза. Глеб не перебивая слушал его торопливую речь.

— Но, я даже не буду искать себе оправданий, — продолжил Рубченко. — Я просто струсил. Деловая репутация это всё, что у меня есть. Не будет её — и мой бизнес закончится быстрее, чем успеете моргнуть. Как только я подумал о том, чтобы немедленно бежать к вам, выспрашивать, что происходит, биться за вас, искать лучших адвокатов… Я просто струсил.