Не прекращая улыбаться, Глеб поставил кота на землю и тот начал нализывать лапу и протирать голову.

— Ну и молодёжь пошла, — проворчал Порфирий, хотя в его словах Глеб не уловил и намёка, что тот сердится по-настоящему. — Ты, душевник мой дорогой, давай, того, эмоции-то прибереги. Дела ещё не закончены.

Он посерьёзнел.

— Я сейчас пойду в полицейское управление, — сказал он. — Попробую подслушать, что там на допросе Морозова будет твориться. Сумеет ли этот скользкий гад вывернуться от таких обвинений. А ты и не думай там показываться. Не забывай, Глеб, с точки зрения закона, ты всё ещё беглый преступник. Попадёшься на глаза особо ретивому городовому, вмиг тебя подстрелит, как особо опасного.

— Что вы всё мрак нагоняете, Порфирий Григорьевич, — Глеб отмахнулся. — Лично я ещё планирую открывать шампанское и махать Морозову платочком вслед, путь до эшафота у него будет неблизкий.

— Шампанское это хорошо, — ответил кот, — но всегда успеется. Сейчас ещё рано терять бдительность. Давай, поосторожнее будь. Заляг на дно и не мельтеши у людей перед глазами. Дождись, пока я и или Анна Витольдовна сообщим последние новости.

Затем он лукаво улыбнулся, оскалив мелкие белые зубки:

— Но предчувствие у меня хорошее. Так что можешь уже закупаться шампанским и тунцом. Самым отменным, замечу. С тебя причитается.

— Всё бы вам о тунце только, Порфирий Григорьевич. Такие дела сделали, даже воздух чище стал!

Тот лишь махнул на Глеба хвостом.

— А ты как хотел? Это у вас, юных балбесов, только всякий ветер в голове. Кто-то должен думать о самом важном.

Кот посмотрел вслед отъезжающим полицейским машинам.

— Всё, — сказал он. — Я побежал. Не хочу пропустить ничего интересно.

Глеб посмотрел вслед уходящему Порфирию и задумчиво потёр щетину на щеках. С одной стороны, кот, конечно, прав. Надо дождаться, пока Морозова «расколят» на допросе. Если он сознается, что убили несчастного Андрея его люди по его же приказу, с Глеба снимут эти обвинения. Так что, вроде как, надо бы подождать. Но ликование в душе, что наконец они сумели прищучить промышленника, тоже требовало выхода. Сидеть в гостинице, ждать, помирать со скуки и нервно прислушиваться к каждому шагу? Мысль эта была невыносима, всё естество требовало дальнейших действий. Куда же отправиться?

По сути, во всём Парогорске оставался единственный человек, с которым можно было поделиться радостной новостью об аресте Морозова. Так что Глеб развернулся и пошёл в игорный дом «Аврора».

Хотя в Парогорске творились такие серьёзные дела, местным игрокам, как будто, не было до них никакого дела. По-прежнему раздавали карты, делали ставки, кричали, ликовали, били в припадках злости по краям столов.