Глеб проводил ее взглядом, еще раз отметив ладную фигуру, а после поспешил покинуть библиотеку. Хотелось прогуляться и подумать о прочитанном.

Оглядевшись по сторонам, Глеб решил свернуть на тихую улочку, по обеим сторонам которой жались кирпичные дома. Кое-где их разбавляли кованые витиеватые заборы, за которыми среди облетевших деревьев и поникших кустов, виднелись особняки с лепниной и колоннадами, подпирающими портики. Тут не гудели машины, не грохотали телеги. Словно попал в другой мир, дышавший важностью и тишиной.

Неспешно шагая по тротуару, Глеб остановился подле одного из домов, разглядывая медную табличку на его стене, повествующую о том, что тут родился и жил герой войны с Наполеоном. Отметив про себя, что француз отличился и в этом мире, Глеб хотел было продолжить путь, однако его внимание привлёк какой-то шум. На противоположной стороне улице шла ссора. Аристократ в дорогом костюме и высоком шёлковом цилиндре во всю глотку орал на девушку в простом сером платье, по всей видимости служанку.

— Сколько раз тебе повторять⁈ Мои воротнички крахмалить надо отдавать только в китайскую прачечную! Все остальные делают чёрт знает что!

— Простите, — служанка всхлипнула.

— Хочешь, чтобы я по твоей вине ходил, как голодранец, тупая девка⁈

— Простите…

Он стиснул её плечо и встряхнул, как куклу. Девушка только смотрела в землю и судорожно втягивала ртом воздух, стараясь не заплакать.

— Безмозглая дрянь!

Аристократ отвесил ей размашистую пощёчину тыльной стороной ладони.

— Эй, — крикнул ему Глеб, — ты что творишь?

Пылая от гнева, он подбежал к ним, сжимая кулаки.

— Убирайся отсюда, оборванец. — Лощёный тип пренебрежительно махнул тростью в сторону. — Не твоего ума дело.

— Послушай сюда, кретин…

Глеб взял девушку за руку и отвёл себе за спину. От этого мимолётного прикосновения пальцев к её ладони, его будто ударило током. По всему телу пронеслась волна страха, боли, обиды, унижения. Эти эмоции чувствовались на языке и каждой клеткой организма, неприятные и болезненные, словно он провалился в ледяную реку. Но острее всего кололо это чувство беспомощности, словно у маленького ребёнка, пытавшегося забиться в уголок от своего мучителя.

Всё нутро свело от неконтролируемого гнева к этой лощёной сволочи, позволившей себе так обращаться с человеком. Не успев даже понять, что он делает, Глеб врезал кулаком ему в челюсть.

Аристократ охнул, выронил трость, с него слетел цилиндр. Он отшатнулся, согнулся, схватился за лицо. Несколько секунд стоял так, словно не в силах осознать произошедшее. Затем сплюнул кровью и выпрямился.