Глеб почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

— Что дальше? — спросил он. — Что мне делать-то? Я и стрелять не умею. И на дуэлях не бывал.

Порфирий вздохнул.

— Завтра в шесть утра на полянке воткнут в землю две шпаги, — начал пояснения он. — На расстоянии шести шагов. Вы с Бакуниным возьмете пистолеты, разойдетесь на двадцать шагов. Затем по сигналу начнете сходиться к барьеру. Стреляешь издалека — рискуешь промахнуться, патрон только один. Подходишь ближе к барьеру, рискуешь, что твой соперник выстрелит раньше.

— И что делать? — снова спросил Глеб.

— Твой единственный шанс завтра не попасть на экскурсию в морг, — снова вздохнул Порфирий, — стрелять сразу. С сорока шагов. Положись на удачу. Либо сам попадешь, либо от нервов оппонент в свою очередь промажет, хоть какая-то дистанция между вами всё-таки будет. Больше надеяться тебе не на что.

— А если мне не повезет? — От таких перспектив Глеба будто начал душить воротничок сорочки.

— Значит, получишь пулю прямо между глаз. Есть у тебя в доме валерьянка? Мне надо выпить.

Утро выдалось под стать настроению Глеба. Низкие серые тучи, порывистый северный ветер гнал по улицам клочья тумана, накрапывал мелкий дождик. Всю ночь Буянов спал скверно. Хотя спал — это ещё слишком громко сказано. Скорее, часами ворочался с боку на бок, иногда проваливаясь в липкие кошмары, из которых выплывал с криками, весь в поту.

— Вставай и одевайся. — К нему в спальню заглянул Порфирий, всю ночь сладко проспавший в кресле. — На дуэль опаздывать непростительно.

Дорога до Татьяниного парка слилась в одну серую неразборчивую картину. Пыхтение парового двигателя отъезжающего такси заглушалось барабанным боев крови в ушах. Деревья парка утопали в домах, легкие обжигало прохладой воздуха, под ногами серебрилась утренняя роса. Глеб сделал глубокий вздох и несколько раз слегка шлепнул себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Впереди на полянке стояло несколько мужчин. Горлицкий, пара незнакомцев и сам Бакунин, с разливающимся по скуле багровым синяком. Цилиндры, сюртуки, галстуки, трости, будто мужчины собирались в театр, а не смертоубийство.

— Это наш медик, — Горлицкий указал ладонью, обойдясь без каких-то приветствий. — Это господин маг. Он проследит за тем, чтобы состоялась честная дуэль, без применения волшебных сил.

— Утро доброе господа, — сказал Глеб, приподнимая цилиндр и обращаясь к медику и магу, игнорируя Бакунина с его секундантом. — Прошу прощения, что из-за нас вам пришлось просыпаться в такую рань.

Если уж его и сегодня и застрелят, пусть хоть запомнят лихим бесстрашным дуэлянтом.