— Впрочем, — закончил он, — если бы кое-кто умел себя вести, как подобает мужчине, а не бешеному зверю, и я бы сейчас предпочел тепло и покой кровати. Но приходится преподносить уроки.

Бакунин залился такой багровой краской, что, казалось, вот-вот взорвётся, но товарищ сдержал его.

— Как секундант, — быстро забубнил Горлицкий, — я должен призвать вас к примирению и мирному решению вашего конфликта, господа. Возможно ли примирение сторон без проведения дуэли?

Мимолетное, меньше тысячной доли секунды мелькнувшее в голове Глеба желание как-то уладить конфликт испарилось, когда он снова вспомнил те страх и боль, что чувствовала служанка, когда Бакунин ударил её.

— Невозможно, — холодно процедил Буянов.

— Нет, — резко бросил Бакунин.

Горлицкий вынул из ножен шпагу, посмотрел на второго секунданта.

— Что? — спросил Порфирий. — Нет у меня шпаги, где по-вашему я её прячу?

Медик, стоявший рядом, хохотнул и протянул Горлицкому свою. Тот воткнул одну шпагу в землю, отмерил шесть шагов и воткнул второй клинок.

— Проверяем оружие, — объявил он.

Маг открыл лакированный ящик. Внутри на красном сукне лежало два длинноствольных револьвера. Горлицкий достал один, отвёл барабан, показал, что внутри единственный патрон. Показал Порфирию, тот удовлетворенно кивнул. Повторил те же манипуляции со вторым револьвером, убрал оба оружия обратно в ящик.

— Поскольку примирение сторон невозможно, — объявил Горлицкий, — выбирайте оружие, господа.

Глеб, ощущая, словно всё творящееся вокруг происходит не с ним, подошёл и взял один из револьверов. Бакунин взял второй, всем видом выражая нетерпение, щеки его горели лихорадочным румянцем.

Горлицкий взмахнул руками:

— К барьеру, господа.

Глеб и Бакунин подошли к воткнутым шпагам с разных сторон. Бакунин повернулся спиной и Буянов повторил движение.

— Расходитесь! — выкрикнул Горлицкий.

Глеб, не чувствуя собственных ног, начал отмерять четырнадцать шагов. Остановился, повернулся лицом к Бакунину. Тот уже стоял ровно.

— Господа! — прокричал Горлицкий и взметнул вверх белый платок.

Бакунин поднял пистолет на уровень головы, держа стволом вверх, и Глеб повторил его движение.

— Сходитесь! — Горлицкий резко махнул платком.

Бакунин быстрыми широкими шагами пошёл к барьеру. Глеб вытянул вперед руку, крепко стискивая рукоять револьвера. Дрожала она так, что ствол ходил ходуном. Мушка смотрела то в траву, то в серое небо, то закрывала собой полностью лицо Бакунин. Глеб зажмурился и со всей надавил указательным пальцем на спусковой крючок. Рявкнул выстрел, болезненно ударил по барабанным перепонкам, оглушая. От мощной отдачи револьвер чуть не вылетел из руки.