— Учтите мои замечания на будущее, — сказала она. — Сейчас излагайте, я вас внимательно слушаю.

Глеб торопливо, сбиваясь с одного на другое, начал пересказывать всё, что успел разузнать за день. И про найденную им в библиотеке брошь, и про то, что Елизавета не показывалась на службе в больнице уже который день и, самое главное, про разговор с губернаторским слугой. Это заняло довольно много времени, так что посреди его монолога успел прийти Кузьма Макарович и принести чайник с горячим чаем и две чашки.

— Вот я и думаю, — закончил Глеб, обжигая горло горячим напитком. — По всему же получается, что Елизавета и завалила несчастного библиотекаря!

— «Завалила»? — переспросила Анна Витольдовна, до той поры молча и внимательно выслушивавшая его сбивчивый доклад. — Извольте выражаться так, чтобы вас понимали. А не использовать в речи слова, более подходящие для офень и биндюжников. Это непрофессионально.

— Ну, в смысле, убила, — смущённо поправился Глеб. — Все улики на неё указывают!

— Вот как, — начальница погрузилась в раздумья. — Хм, и что вы предлагаете?

— Как что? — изумился Глеб. — Сейчас берём сотрудников, едем в дом губернатора и приказываем ему, чтобы он сдавал, куда могла его дочка сбежать. Может, она прячется в каком-нибудь тайном месте, только им известном, или уехала к троюродной тетушке, в соседнюю губернию?

— Любопытная идея, — холодно сказала Анна Витольдовна. — Брошь, найденная вами, выглядит как действительно важная улика. Хвалю. Надо будет осмотреть её подробнее. Но что касается того, что Елизавета Михайловна не показывалась в больнице уже несколько дней, здесь, увы, криминального ничего нет. Работает она там на добровольных началах. Захотела — пришла, не захотела — уехала по своим делам. Это ещё ни о чём не говорит. Что касательно того, что она и дома не появлялась уже несколько дней и что Михаил Германович ведёт себя подозрительно, здесь снова всё косвенно.

Воронцова сделала многозначительную паузу.

— Тому может быть множество причин, о которых слуга, которого вы расспросили, мог и не знать. Даже если Елизавета сейчас в бегах, вы наивно полагаете, что любящий отец выдаст родную дочь? Глеб Яковлевич, право слово, вы не маленький мальчик, пора научиться разбираться в людях. Он предпочтёт сам сесть в тюрьму, но не позволит обидеть любимую дочь. Тем более, когда у нас с вами на руках нет неопровержимых улик. Рассмеётся нам в лицо и выставит за ворота, вот и весь разговор будет, если мы с порога начнём раскидываться обвинениями и предположениями.

— Что же нам делать? — обескураженно спросил Глеб, которому, тем не менее, польстило это «у нас с вами».