— Нет, — губернатор сделал медленный выдох и глубокий вдох, беря себя в руки. — Ничего такого. Я далеко не последний человек в этом городе и, само собой, у меня есть враги, но никто из них не посмел бы и кинуть косой взгляд на мою дочь. Так я считал раньше. Но кто-то вышел за эти рамки и горько пожалеет, когда я до него доберусь.

— Так и почему вы называете исчезновение Елизаветы похищением? — настаивала Анна Витольдовна.

— Вы что, — резко спросил губернатор, — думаете, я не в курсе убийства библиотекаря? Думаете, у меня не хватило мозгов сложить два и два? Моя дочка часто бывала в том месте и этот несчастный старик был ненужным свидетелем. Удивлён, что мне нужно пояснять сотрудникам полиции моей же губернии столь очевидные вещи. У меня возникают вопросы к вашей компетенции!

Глеб, хотя и был на службе по факту меньше недели, почувствовал, что задет этим комментарием. Анна Витольдовна, однако, снова не проявила и малейшего признака недовольства.

— Почему вы не сообщили в полицию об исчезновении вашей дочери, Михаил Германович? Неужели вы не заинтересованы в том, чтобы найти её?

Губернатор покраснел от ярости.

— Если с головы моей Лизоньки упадет хоть волос, я своими руками убью каждого из негодяев, кто причастен к этому хоть в малейшей степени. И вам, Анна Витольдовна, я не советую говорить со мной в подобном тоне. Не сообщил я в полицию потому, что надеюсь, что с Лизой все в порядке. А ко мне, наконец, поступят требования от похитителей. Уверен, моё общение с полицией в них входить не будет. Так что общаюсь я с вами, только из остатков уважения лично к вам, Анна Витольдовна. Полагаю, вы узнали всё, что хотели. Теперь уходите.

— Последний вопрос, — сказала Воронцова, поднимаясь. — Вы сказали, у вас много врагов. Кто первый приходит вам на ум?

Губернатор криво ухмыльнулся:

— Морозов.

— Думаете, у него настолько нет совести, что он мог похитить вашу дочь?

Глаза Шмита потускнели, он словно целиком ушел в себя и едва нашел силы, чтобы коротко ответить:

— У него руки по локоть в крови. Вы не представляете, на что он способен.

— Что вы имеете в виду, Михаил Германович?

— Разговор окончен. Уходите.

Тот же самый слуга, которого Глеб так бесцеремонно расспросил в бакалейной лавке, проводил их на выход.

— А этот Морозов, — спросил Буянов, повыше поднимая воротник сюртука, пряча шею от дождя, когда они с начальницей оказались за воротами губернаторской резиденции, — он…

— Промышленник, владелец нескольких заводов, шахт и одного издания парогорской газеты, — напомнила Воронцова, будто уже и не удивляясь провалам в памяти своего протеже. — Фёдор Романович, конечно, далеко не самый приятный и обходительный господин, но чтобы опускаться до похищения невинной девушки…