Реакция Одержимых оказалась предсказуема. Они молчали, но взгляды были красноречивее слов. Так умирающие от жажды смотрят на прохладный родник. Я не ошибся — им нужна была Умбра. Очень нужна.

— Инков забрал Левша, я же сказала, — с досадой бросила Ведьма. — Людей… мы согласны отдать в обмен на Умбру. Первый шаг, говоришь? Да будет так.

— Договорились, — кивнул я. — Еще одно условие. Левша. Нам нужно встретиться. Как можно скорее. Это реально организовать?

— Мы передадим твои слова, — сказал Моргот. — Он сам решит.

— Хорошо. Вы получите Умбру, как только пленные покинут Нео-Арк. Где они сейчас?

* * *

Хаотичный лагерь Одержимых раскинулся широкой полосой в глубине побережья, среди руин. Я наконец-то увидел отпечатки сражения, о котором рассказывал Ворон — каньоны и ущелья руин, пестрящие кругами огромных оплавленных кратеров, целые районы, выглядевшие с высоты как растрескавшаяся тарелка из-за следов орбитальных ударов, иглы небоскребов, похожие на потекшие свечные огарки. В стекловидном расплаве застыли жуткие очертания мертвых чудовищ. Время сохранило их, как насекомых в янтаре, раздавленных, разорванных, вывернутых наизнанку и оттого особенно пугающих. Невероятная сила сломала, выпотрошила, сплавила громадных монстров в одно целое с землей, пластобетоном, стеклом и металлом, оставив их молчаливыми памятниками когда-то бушевавшей здесь битвы.

Однако для людей, к которым привели Одержимые, они казались привычной частью пейзажа. Шивы — большей частью чернокожие, похожие на первобытных дикарей, устраивали свои жилища и палатки прямо в старых развалинах и жгли костры на пятках у каменных исполинов. Я исподволь рассматривал их — примитивное оружие, звериные шкуры и прирученные А-Твари в качестве ездовых и транспортных средств. Настоящие дикари, они не дотягивали даже до Бродяг из Конвоя. Но встречались и другие, смуглые и волосатые, в снаряжении которых я видел элементы легионной экипировки и настоящее оружие. Допотопную, но работающую технику. На нас откровенно глазели, однако эскорт из лидеров Одержимых явно внушал почтение и страх. Лагерь замирал, когда мы проходили мимо.

Костры. Палатки. Повозки. Группы людей возле них — спящих, пьющих алкоголь, употребляющих наркотики. Грязные, зачуханные рабы, прикованные рядом с животными и сами почти потерявшие человеческий облик. Боевые оркусы, беснующиеся в шипастых клетках. Обильно татуированные женщины, продающие свои тела. Драки полуголых громил в подобии огороженной арены и окружающая их орущая толпа.

Дым, смрад и крики, разрывающие уши.