— Зачем? — выдохнул я, и повторил сквозь зубы первые строки клятвы Первого Легиона, одновременно бывшие мысленным кодом-активатором нейростража., — Затем, что я клялся не терпеть зла и всегда защищать людей!
Мико:Запуск! Ой!
Иконка ойкнувшей Мико исчезла. Власть над собственным телом тоже. Я провалился куда-то внутрь, а из глубин раскрылось нечто, вновь полностью овладевшее моим носителем. Я ощутил, как лицевые мыщцы складываются непривычной гримасой, как сами собой шевелятся губы, услышал знакомый хрипловатый голос, каким-то образом модулированный моими собственными связками.
Нейростраж сработал.
Из бездны далекого прошлого с неожиданно побледневшим Левшой заговорил сам Прометей.
Глава 17
— Внимание! Властью действительного гранд-легата Стеллара приказываю…
Те же самые, немного видоизмененные слова, что и в случае с Аурелией. Естественно, Прометей не мог предусмотреть, с кем конкретно придется встретиться в будущем, поэтому распоряжения были универсальными. По сути, он дал мне карающий топор, оружие на самый крайний случай, причем предназначенное именно против Инкарнаторов Стеллара.
Активировать когитор. Перехватить управление носителем. Выполнить приказы текущего когитора гранд-легата. По окончании — произвести полную и необратимую очистку памяти. Голосовая команда Прометея, естественно, была лишь кодовым активатором, Мико моментально сформировала пакет со списком нужных приказов и по вокс-сети передала его нейросети Левши. На мгновение показалось, что все сработало — белый как мел Техномант дернулся и замер, как будто пытаясь вытянуться по стойке «смирно». Его губы шевельнулись, словно беззвучно произнося что-то, а затем он улыбнулся… и захохотал.
Мико:Грэй… его когитор выполнил команды… но… он… я не понимаю, что происходит!
Зато я понимал. Мое пси-поле, клинок «Повелителя Стаи» на мгновение погрузился в темную глубину стоящего передо мной создания. Я пытался отследить ментальные изменения Левши, но больше не чувствовал его — разум Инкарнатора как будто исчез, поглощенный зловещим водоворотом безумия.
Оставался только тот, другой. И за пару секунд нашей мысленной связи я ощутил и понял его — настолько, насколько это доступно рожденному на Земле человеку. Слияние едва не разорвало мое сознание — слишком кошмарной оказалась пси-аура этого существа.
Мы для него были лишь вкусной едой, вроде суетящихся, но глуповатых кроликов. Скорее сообразительных, чем разумных. Ахриман зародился прежде, чем планета, которую ее обитатели правдиво назвали синонимом слова «грязь», еще не сформировалась из космической пыли. То слабенькое, измененное существо, что когда-то призвало его, совершило почти невозможное, опутав Ахримана узами покорности. Презренное насекомое хотело получить знания и силы, накопленные за эоны странствия в Грани.