Убивать.
Впервые за эту войну мы целенаправленно шли именно убивать. Диверсии и выпил руководства на Атракене - это ликвидация. У ликвидации есть цель. У убийства - нет, кроме как сократить количество обороняющихся или наступающих. Эта война изначально велась между взрослыми детьми и игрушками - клонами и дроидами.
Керкоидия населена разумными. Мы вторгаемся на их территорию, которую они будут защищать. Да, их руководство присягнуло на верность КНС, и их народ сам выбрал себе судьбу таким образом. Да, они тоже выступили за войну в открытых дебатах на форуме галактического сената - это в их крови и генах. В их морали и истории. Но мы шли именно убивать. Ломать дроидов - это не то же самое, совсем нет.
Когда взрывается техника - ты видишь и понимаешь, что вывел из строя именно технику. Когда В2 разлетается осколками от удачного попадания в продавленную огнём броню нагрудной плиты - ты видишь сломанную игрушку. Робота. Когда на тебя несётся зверь, даже если он размахивает вырванной дубинкой-деревцем - ты понимаешь, что перед тобой разумный хищник, но именно зверь. Когда ты стреляешь в насекомое - ты не думаешь о том, что оно живое и имеет разум - это всего лишь таракан, инсектоид. Он пищит и кривится, но остаётся жуком. Привычной брезгливостью отношения - жуком, которого раздавить не зазорно.
А когда ты выцеливаешь того, кто смеётся и шутит, или смотрит на небо, улыбаясь жутковатой улыбкой, и на булькающем языке перерыкивается с соседом - ты понимаешь, что сейчас именно ты, именно вот этого разумного, отправишь к его праотцам, и от него останется максимум тушка мяса.
Он, этот пока ещё живой разумный, мог бы не остаться здесь, следя, чтобы вы не попытались незаметно убежать, он мог бы прийти домой, к своей жене, или как они тут называются правильно, обнять её, и не вмешиваться. Не воевать. Но он принял решение, и поэтому сейчас находится в перекрестии электронной оптики.
Он, этот разумный, не осознаёт, что это решение сейчас принесёт ему последствие его выбора, выбора его народа, быть может даже не персонально его, но это не важно. Он не успеет осознать.
Дыхание привычно выравнивается, приклад впивается в плечо. Палец ложится на спуск, начиная медленно выбирать холостой ход.
Выдох. Сердце делает пару быстрых ударов и замирает всего на секунду. Её достаточно, чтобы подушечка пальца вдавила крючок в упоры.
"Взииу" - не громче комара визжит клипса обесшумленного заряда. Хлоп. Голова разумного неэстетично разлетается на сотни красно-белых брызг, оставляя нижнюю часть черепа отвиснуть на остатках синеватой кожи, и заливая рядом стоящего разумного крошевом мозга и костей. Он даже не успевает ничего сделать от шока. Он тоже не знал, какое лицо у войны. Он просто смотрел, как оседает безголовое нечто, с чем он буквально минуту назад разговаривал и шутил. Наверное, они даже были друзьями и любили выпивать по вечерам.