После обеда взгромоздился в кресло на мостике, и принялся решать дела, коих накопилось не счесть. Первым делом вызвал на ковер Веренвена.

Фламандец почтительно застыл напротив меня с шапкой в руках. Его довольно суровое и жесткое лицо сейчас было наполнено глубокой почтительностью и вниманием…

Гм… парадокс средневековый. Отдельно взятый непонятный барон, как бы и не очень страшный с виду, вызывает глубочайший страх и великое уважение у сервов, непонятно отчего. Если бы народишко захотел, то утопил бы меня вместе со всей компанией в море, как щенят. Ан нет… внемлют… стараются не расстроить и всячески ублаготворить. До прогрессивных идей равенства и всеобщей свободы еще о-о-очень далеко. И слава богу.

И мне все это нравится… ей-богу, нравится, хотя никогда у себя раньше никаких барских замашек я не наблюдал.

Поначалу долго анализировал, почему так случилось, почему я так легко ассимилировался в этот мир в своей нынешней ипостаси. И даже нашел ответ. Причина — очень сильная остаточная эмоциональная связь с моим предшественником — бастардом д’Арманьяком. Он не полностью исчез, небольшая его частица осталась и влилась в мое сознание. И теперь я воспринимаю это время таким, какое оно есть, и никакого отторжения не ощущаю. Поэтому и чувствую себя владетельным феодалом легко и непринужденно. Но это скорее преимущество, чем недостаток, да и сервов своих я буду благодетельствовать по мере возможности, а не тиранить и всячески разорять. Так что будем считать, что все стороны останутся довольны.

М-да… не иначе от жирной семужки на философию и самоанализ потянуло. Пора работать, барон. Цигель-цигель… Форвертс…

— Тиль Веренвен, скажи мне, почему я тебя помиловал и приблизил?

— Потому что… Что?.. — запнулся фламандец и принял еще более согнутую позу: — Не могу знать, ваша милость….

На коленях он не стоял, уже невместно это свободному человеку, но своей фигурой изображал полную покорность и почтение.

— Потому что я милостив… — пришлось подсказать ответ своему обер-сержант-адмиралу.

— Истинно так. Истинно, — забубнил Веренвен. — Милостивы, очень милостивы…

— Ваша милость, — я, немного забавляясь, опять подсказал ему нужное слово.

— Ваша милость, ваша…

— Ладно, заткнись и слушай. Назначил я тебя обер-сержант-адмиралом потому, что верю: ты будешь верным слугой мне. И не дай бог, я усомнюсь в этом. Теперь запоминай. На шебеке всегда должен быть запас пресной воды и продовольствия на месяц плавания. Начиная с сегодняшнего дня, ты подбираешь на корабль среди рыбаков полный экипаж. Команду на отплытие я могу дать в любой момент. Ты понял?