А вот торговля христианами идет уже даже не под мой суд, а под церковную юрисдикцию, и приговор тут один — костер. Купец, может, и выкрест, то есть еврей, принявший христианскую веру, но с таких-то спрос особо жестокий, намного больший, чем с настоящего еврея. Да вообще евреев во Фландрии почитай, что и нет, вырезали еще сотню лет назад, а оставшихся согнали в какой-то хуторок под Утрехтом, где они и прозябают… хотя не очень-то верится мне, что евреи могут прозябать. Но это не важно. Так вот, значит: в вину ставить будем именно торговлю христианами…

— Тиль, честно и откровенно: в прошлом полоне христиане были?

— Так точно, господин барон… — Мой бравый обер немного стушевался и опять начал мять шапку в руках. — Бес попутал, господин барон, то есть мерзкий и преступный эконом…

— Сколько и кто?

— Две… две девицы из Кастилии…

— И что, купили?

— Конечно, купили. Товар-то знатный, господин барон! — Тиль радостно кивнул.

— Уроды!

— Так точно, господин барон! Еще и какие уроды эти купцы…

—Вы уроды!

— Ну и мы тоже… — послушно согласился Веренвен.

Я хотел наорать на Тиля, старательно прикидывающегося мирной овечкой, но передумал. Толку-то… Понятно, что под овечьей шкурой прячется матерый волчара, и все его показное раскаяние гроша ломаного не стоит. Дело-то обыденное для душегубцев этих. Взятую с боем добычу надо реализовать, для того чтоб на вырученные деньги кормить свои семьи. Добыча есть добыча. Фламандцы практичны до мозга костей, и родные им всяко ближе, чем какие-то там кастильские непонятные девицы. И в Бога они веруют истово, просто разбираться — христиане ли пленники либо нет, им совсем недосуг. Но… но так больше не будет. Или будет… нет, конечно, дев христианских мы продавать не будем, западло мне такие гешефты устраивать… В общем, там посмотрим…

— … вот клянусь, господин барон, мы больше такого ни в жизнь не допустим… — продолжил лить крокодиловы слезы Веренвен, став очень похож на ребенка, обещающего своей маме не лазить больше в шкаф, где стоит варенье.

— Заткнись… Значит, будем делать так… — Я принялся объяснять фламандцу диспозицию по приему купцов.

А после того как растолковал все, погнал его с шебеки взашей — в свою очередь объяснять нужный маневр личному составу. Потому что война — фигня, главное — маневры.

Затем я погнал в замок Иоста за двумя десятками мосарабов и кое-каким оружием для чернокожих. Им в моем плане отводилась небольшая, но очень важная роль.

Замаячил на берегу староста, и сразу же был препровожден ко мне на шебеку. Оказывается, почтенный дорпсхоофт уже полдня меня искал, собирался решить несколько простых бытовых проблем, с появлением господина превратившихся в непростые и решаемые только с разрешения сюзерена. А новый замковый обер-эконом, он же бывший обер-интендант компании Петер ван Риис, наотрез отказался решать эти вопросы, убоявшись ответственности, когда сам господин в замке.