Я, парируя удар, вольтанул — и дотянулся-таки до него кончиком клинка эспады.
Итальянец воспользовался моментом и, скользнув ужом вперед, попытался нанести удар мне в пах… И пробил-таки голенище ботфорта, но наткнулся на скрываемую у пояса дагу. Эта позиция называется «господин и слуга». Кинжал — в данном случае дага, как верный слуга, помогает длинному клинку — в данном случае эспаде. Помогает, как и приличествует порядочному слуге: тихо и незаметно…
— … mamma mia…[15] — прохрипел Пьетро, выпустил рапиру из рук и, зажимая бьющую фонтаном из горла кровь, упал на колени, а потом медленно повалился на бок.
Глухой ропот зрителей и восхищенный выкрик Брунгильды…
Минус один…
Каким-то шестым чувством определив опасность, я сделал шаг в сторону и едва ушел от выпада Дорка.
Мощный маховый удар — а рапиры в это время предназначены не только для уколов, но и для вполне рубящих ударов — просвистел мимо лица, обдав ветром…
И чиркнул-таки по плечу.
Ну, мальчик…
Я крутнулся и, поймав сгибом локтя противника за шею, одновременно закрываясь его телом от ударов пришедшего в себя испанца…
Опять! Сука, опять…. Не хотел я этого… Опять нахлынула эта жажда убивать и дикое наслаждение от запаха крови…
Левая рука с дагой совершила движение вбок и резким движением засадила Дорку клинок в шею. До чашки… Да с проворотом. Режущим движением, выходя из тела, дага полностью разорвала мажору горло…
Дальше я чувствовал только холодную, расчетливую ярость и дикое желание… желание убивать.
Вольт, перевод, отскок — и сразу укол в противоходе…
Все?..
Осознание пришло, только когда баск уже соскальзывал сразу с обоих моих клинков, что-то шепча бледнеющими губами…
Машинально тронул ладонью порез на плече и несколько раз моргнул, разгоняя кровавый туман в глазах.
Тяжело… очень тяжело пришлось. Даже не знаю, как сладил… Обвел взглядом распростертые в лужах крови тела, надеясь найти признаки жизни…
Ну, не обычные это гости…
Они специально сюда приехали, меня убивать…
А я их нашинковал, как капусту…
А язык?..
Твою же кобылу в дышло…
Упал на колени возле хрипящего на земле испанца и, схватив его за голову, заорал в уже искаженное предсмертными судорогами лицо:
— Кто? Кто послал вас⁈ Отвечай, урод… Облегчи душу!..
— Сдохни, бастард… сдохни… сдохни… — захрипел Хуан, пуская изо рта кровавые пузыри.
И забился в судорогах.
— Вы победили, барон. — Варнхоутенер деликатно тронул меня за плечо.
— Я вижу… — Встал на ноги и, не глядя на радостно и одновременно испуганно гомонящих гостей, побрел в замок.
Кто они?
Откуда он знает, что я бастард?