Виллем Аскенс, отрядный профос на добровольных началах, совмещающий эту почетную должность с должностью обер-кузнеца, довольно гоготнул и вместе со своими подмастерьями живенько упаковал расхитителя баронского имущества. Звонко забрякали зажимы…
— Что смотрите? — рыкнул я на него. — Кто профос? Ты или я? Работайте, работайте…
Прошелся по камере пыток… Изобретательно… Пнул ботфортом какие-то гири, в рядок стоявшие вдоль стены, и взял в руки висевшую на крючке медную маску с присобаченной к ней в районе рта воронкой.
— Для чего эта хрень, Виллем?
— А?.. — Аскенс с увлечением копался в ящике, полном жуткого вида железяк. — А-а-а… Через эту штуку воду заливают в пасть неразговорчивым клиентам. Можно, кстати, попробовать!
Профос довольно заржал и от полноты чувств отвесил подзатыльник своему подмастерью Лосу по прозвищу Чурбак. Паренек чуть не рухнул на пол, и отыгрался на экономе, двинув толстяка по голове.
— Но это долго, — продолжил Виллем. — Щас жаровню притащат… оно побыстрей пойдет.
— Тебе видней, — повесил я палаческую приспособу на гвоздик. — Только шевелись, шевелись. Если через полчаса эта скотина не расколется до самого седалища, получишь по башке уже ты.
Эконом скосил глаза на орудия пыток, отчаянно забился и истошно взвыл:
— Не-э-эту-у-у… Ничего нету, милостивый господин! Я все прево отдавал! До грошика-а-а…ап…
Лос ловко воткнул ему в рот кляп и, довольный собой, мило потрепал эконома по щеке.
— Молодец. — Я похвалил пацана и сел за стол в углу. — Ну, где там эти угли…
— За мной несут. — В пыточную ввалился Тук и поставил на стол кувшин и пару бокалов. — Вино, кстати, тут неплохое, монсьор. Только его всего две бочки. Остальные пустые. А еще в одной, кажется, скисло. Кислятина жуткая.
— Что там Амбруаз с компанией делает? — Я отпил глоточек.
М-да… действительно неплохое вино. Скорее всего, на самом пике выдержанности. Удивительно, как еще эконом его не сбыл на сторону…
— До завтра с ними — всё… — Тук показал руками, в каком состоянии находятся бургундские чиновники, и тоже присел за стол. — Я приказал им прямо в винном погребе постелить, а поутру в разумных пределах похмелить и отправлять сразу к вам, монсьор.
— Молодец, братец… — брякнул я бокалом о бокал шотландца, — хорошо службу понимаешь.
— Ну дык… — Шотландец расплылся в улыбке и выхлестал свой бокал в два глотка. — Что, эта собака все молчит?
— Молчит.
— Дык, может, я?
— Опомнитесь, дамуазо Логан, — пришлось слегка прихлопнуть ладонью по столешнице, изображая гнев, — невместно благородному эскудеро благородного кабальеро такими вещами заниматься. Для этого есть специально обученные люди подлого сословия.