Впрочем, сразу же отбрасываю эту идею. Процедура предполагает возможность личного собеседования с партнёрами, желающими основать новый клан. Особенно, если они не состоят в зарегистрированном браке. Срок рассмотрения обращения — до семидесяти двух часов, в течение которых заявители должны находиться на территории страны. А в случае одобрения, необходимо лично явиться за документами, либо указать адрес на который они будут высланы курьерской службой. Бюрократия — она везде идентична, в том числе и среди «генизлов». Поэтому, при попытке официального создания новой «семьи», мы сами расскажем всему миру, где находимся. И скорее всего, умрём в следующие двадцать четыре часа.

Да и практического смысла в этом нет. Государственные структуры — не самая большая наша проблема. Ресурсов, которые привлекли бы в «семью» людей, нет. Скорее, наоборот — от нас будут шарахаться, как от чумных. То есть мы останемся всё той же парой желающих мести «генизлов», с примкнувшим к ним Реутовым. С той единственной разницей, что в кармане будет документ, по которому тебя легко идентифицировать и отследить.

Через два часа, когда мы уже находимся над Казахстаном, в себя приходит Аня. Сняв маску, непонимающе оглядывается вокруг, держась за живот. После чего останавливает вопросительный взгляд на мне, изогнув одну бровь. Усмехнувшись, коротко пересказываю ей последние события.

Как выясняется, девушка чувствует себя достаточно неплохо. Только сильно голодна. Когда вспоминает о еде, понимаю, что мой желудок тоже требует порции калорий и прошу стюардессу продублировать заказ. Спустя несколько минут, на пару поглощаем пюре с кусками мяса. Когда заканчиваем, какое-то время обсуждаем текущий расклад, но потом обоих начинает клонить в сон. Последнее, что запоминается из разговора — как Аня сонным голосом озвучивает идею о том, что было бы неплохо стравить врагом между собой. Какие бы договорённости у них не были, стопроцентное доверие вряд ли присутствует. Начинаю отвечать, но через несколько мгновений, понимаю, что девушка уже отрубилась и посапывает у меня на плече. Через пару минут отключаюсь сам.

Прихожу в себя от того, что кто-то аккуратно теребит правую руку. Открыв глаза, вижу улыбающееся лицо стюардессы.

— Мы заходим на посадку. Извините, что разбудила, но нужно пристегнуть ремни.

Киваю ей и поворачиваю голову к Ане, которая уже открывает глаза. Самолёт действительно начинает снижаться. Защёлкнув ремень, оглядываю салон. Реутов тоже озирается вокруг, с сонным лицом. А японцы, либо проснулись заранее, либо совсем не отдыхали. Хотя, может у них просто всегда такие лица.