— Да, это я, — подтвердила его клиентка, тоже выбравшись из машины. — Планировала приехать одна, но потом вот прихватила помощника. С этим проблем не будет?
— Нет-нет! Вы же сняли сразу весь дом, там места полно — три комнаты. А мы с мамой во флигельке живём, если гости. Меня Настя зовут. Мы вас примерно сейчас и ждали, вы же с парома. И завтрак будет, вы не переживайте…
Сняв замок с гаражной двери, она повела Зарницыну в дом. Пётр загнал машину в гараж и, снова выйдя на улицу, посмотрел на часы. Было семь утра. Он достал очередную «монету», подержал её в кулаке и бросил в канаву возле дороги.
Третья вешка.
«Неплохо», — подумал он. С этим уже можно было работать.
На кухне Настя накрывала на стол, а её мать, невысокая и подвижная, снимала с раскалённой сковороды порцию оладий.
— Вы садитесь, — сказала мать, — а я нажарю побольше. Специально ждала, пока вы приедете, чтоб горячие.
К оладьям прилагалась сметана, по-деревенски густая, и варенье двух видов — вишнёвое и смородиновое. На плите уже посвистывал чайник.
— Вы пиджак-то снимите, — сказала Настя Петру, — а то заляпаете ещё. И упаритесь, жарко тут.
— Да, — согласился он. — Только вы не пугайтесь, у меня пистолет с собой. Разрешение оформлено, если что. Нанимательница у меня — дама непростая, серьёзная, ей без охраны никак.
Зарницына презрительно фыркнула, но смолчала. Он снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки. Мать Насти наблюдала за ним с непонятной грустью.
— Эх, — вздохнула она, — муж мой в своё время вот тоже так. Приходил обедать с такой железкой. Тут от участка — десять минут пешком…
— Ваш муж служил в полиции? — осторожно уточнил Пётр.
— Ну да, инспектор был здешний. И ведь не за страх служил, а за совесть. Вот однажды и…
Она махнула рукой.
— Соболезную, — сказал он. — И простите меня, пожалуйста, за бестактность, но я обязан спросить, такая работа. У вас тут сложная криминальная обстановка?
— Ну, так-то у нас спокойно, городок маленький — все, считай, на виду. Разве что на выселках иногда шпана колобродит. Или какие-нибудь залётные… Но мой и тут умудрился под пулю влезть, как по закону подлости…
— Извините ещё раз.
— Да чего уж теперь. Пять лет уже как…
В доме зазвонил телефон.
— Я возьму, — заявила Настя и выскочила из кухни.
Пётр не спеша доедал оладьи — брал румяные кругляши один за другим, макая их то в сметану, то в вишнёвую сладость. Оба варианта устраивали его совершенно. Хозяйка одобрительно улыбалась. Клиентка же закатывала глаза; сама она ела мало — блюла фигуру, наверное.
На кухню вернулась Настя, и вид у неё был немного испуганный. Она сказала Зарницыной, запинаясь: