— Рельеф на острове плоский, — продолжил граф, — и сейчас мы с вами находимся в самой высокой точке. Более выгодной позиции для обзора нам не найти. И мою усадьбу тоже неплохо видно — вон там, в паре вёрст отсюда. Родовое гнездо, которое построил мой предок ещё в позапрошлом веке. Владетельный князь пожаловал ему этот остров в личную собственность. Не сочтите за похвальбу, но в прежние годы моей семье принадлежала здесь каждая пядь земли, от побережья до побережья.

— Впечатляет, — подтвердила Зарницына.

— Это приносило доход и обеспечивало нам статус, но при этом накладывало ответственность за людей, оказавшихся под нашим крылом. А они в свою очередь уважали и чтили нас.

— Насколько я успела заметить, к вашей семье до сих пор относятся с пиететом.

— Чистая правда. Хотя, конечно, времена изменились. Да, моя семья сохранила влияние и богатство, но в юридическом смысле остров уже не является нашей вотчиной. В собственности остались лишь виноградники и усадьба. Однако есть кое-что превыше материальных благ — семейные ценности и традиции…

Пётр отстранённо подумал, что со стороны эта сцена выглядит, пожалуй, забавно. Миллионерша-простолюдинка и богатый аристократ улыбаются друг другу, обмениваясь высокопарными фразами и готовясь перейти к циничному торгу. Их ассистенты терпеливо внимают. Рядом таращатся друг на друга «барракуда» и «кракен» — два морских чудища, которых людская прихоть забросила на вершину холма…

— К моему разочарованию, — говорил граф, — не все на острове ценят ту стабилизирующую роль, которую играет наша семья. Находятся завистники и неумные люди, готовые раскачивать лодку. В этом есть, впрочем, и доля нашей вины. Мои предки чересчур увлеклись коммерческими проектами за проливом, а ситуацию здесь пустили на самотёк. Я намерен исправить это досадное упущение. Оптимизирую активы, чтобы не распыляться, и наша сделка — один из первых шагов на этом пути. Да, я консервативен и, может быть, излишне привязан к острову, но в моих глазах это не является недостатком.

Он сделал паузу и бросил взгляд на часы. Переглянулся с дочерью — та кивнула всё так же молча и полезла в свой ридикюль.

— Вы должны ещё кое-что увидеть, — прокомментировал граф. — Сейчас для этого самый подходящий момент…

Закончить он не успел.

Пётр физически ощутил за спиной пси-всплеск — словно напряжение, копившееся в пространстве, прорвалось-таки грозовым разрядом.

Он заорал:

— На землю!

И сам же сшиб Зарницыну с ног, в дорожную пыль.

Тишину взорвал слитный гром двух выстрелов.

В падении Пётр успел увидеть, как по склону бегут к вершине двое парней в брезентовых куртках. В руках у каждого был охотничий карабин-десятизарядник.