Почти борцовским приёмом Пётр перебросил клиентку за колесо «кракена». В тот же миг ещё одна пуля расколотила фару.

Он выхватил пистолет. Высунулся из-за машины и четыре раза подряд надавил на спуск.

Противники просматривались отлично, как ростовые мишени в тире. Он был уверен, что попадёт. Но все его пули ушли в пространство, никого не задев.

Причина могла быть только одна — этих двоих поддерживал пси, причём непростой, с экзотической разновидностью дара.

И это было хреново.

Но стрельба Петра слегка остудила пыл нападавших. Они бросились в траву у самой вершины. Профессиональными бойцами они, очевидно, не были — и поддались инстинкту, который требовал не торчать на виду.

Зарницына пошевелилась рядом с Петром, и он рявкнул ей:

— Лежи тихо!

Он сконцентрировался, пытаясь определить, где затаился противник-пси. Но тот пока лишь ставил защиту для парней с карабинами — пассивное действие, которое трудно отследить через фон.

Параллельно Пётр выщелкнул магазин в своём пистолете и вставил новый — с патронами, нашпигованными сталью из пси-руды. Такие боеприпасы были практически на вес золота и применялись в редчайших случаях, если верить статистике. Но сейчас, похоже, настал их час.

Противники продолжали палить — теперь из положения «лёжа». Пули впивались в «кракена». Одна, как услышал Пётр, со звоном отрикошетила от колёсного диска, другая вошла в мотор. Следующая пробила покрышку, едва не задев Петра, и автомобиль припал на переднее колесо, как на больную лапу.

Граф тоже не растерялся — распластавшись в пыли у задней двери, он вытащил револьвер и начал стрелять под днищем. Его пули тоже не причиняли нападавшим вреда, но отвлекали их, мешая прицелиться.

Патроны граф, правда, не экономил. Весь барабан он расстрелял за считанные секунды. Над вершиной повисла звенящая тишина, пропитанная пороховой гарью. Зато пси-фон буквально пульсировал — охотничья злость смешалась в нём с застарелой ненавистью.

Граф лихорадочно перезаряжал револьвер. Его дочь лежала ничком, прикрыв голову руками. Нападавшие же сочли, что настал момент для рывка. Вскочив на ноги, они бросились к машине — Пётр увидел это, высунувшись из-за колеса.

Сам он уже вошёл в форсированный режим. Время для него как будто слегка замедлилось, эмоции отступили. Он действовал сейчас как автоматон — или даже как робот из фантастической книжки.

Он не стал распрямляться — наоборот, упал на плечо и выстрелил в ногу тому противнику, который пытался оббежать автомобиль спереди.

Отдача была мощнейшая. И вообще, пространство как будто сопротивлялось, не желало пропускать пулю сквозь себя. Она ввинчивалась в защиту, выставленную противником-пси, продавливала сгустившийся воздух, а пси-руда не давала сбить её с курса.