Дагахар исчез в ключе мгновенно, а затем рожа ублюдка отведала моего кулака. Его аура сдержала всю полноту удара, но я смог продавить и наблюдать, как его башка откинулась назад. На разбитой губе появились первые капли крови, а в глазах предателя вспыхнула ярость.

Его ответ не заставил себя долго ждать. Движение предателя были столь быстры, что размазывались и их невозможно было различить человеческому глазу.

БАХ!

Доспехи, защищающие живот, просто разорвало! Усиленный гномьими рунами металл не выдержал и раскрошился на множество осколков, разлетевшись металлической крошкой!

Меня согнуло, неимоверная боль прострелила всё тело от живота, а во рту образовался ком подкатившей крови.

Это был лишь один удар, но мой Гибкий Барьер его вообще не сдержал. Предатель банально разрушил его своей подавляющей мощью! И тем сильнее было его удивление, когда я схватил его за предплечье и начал от души наносить удары по голове!

Он брыкался, пытался вырваться и бил в ответ, но я сжал его руку на всю доступную мне мощь печати Усиления. Да, он быстрый, но это не играет роли, если ты не можешь разорвать дистанцию!

Превратившись в две полыхающие кометы золотого пламени и тёмно-фиолетовых молний, мы полетели к крепости, снеся стену и несколько домов на своём пути.

Предатель рычал, крыл меня матом на всеобщем языке, а я с невозмутимым лицом вдалбливал его тушу в каменный пол какого-то заброшенного дома.

Всё тело изнывало от боли. Не только из-за ран, нанесённых предателем, но и той энергии, что я пропускал через себя. Казалось, что мои жилы и мышцы начали растягивать в стороны, кости крошились, а кожа под доспехами сходила лоскутами. Мне было хреново. Очень хреново, но я задавлю предателя! Вырву из груди его чёрное сердце и выжгу всю ту заразу, что когда-то была моим братом!

Каким-то чудом он смог вырваться и оттолкнуть меня ногами, отправив в короткий полёт до ближайшей стены, которую разнесло на куски, стоило мне взрезаться.

— Кха… Ха… — сквозь щёлку шлема потекли дорожки крови, которую я уже не мог проглатывать.

Предатель поднимался. Медленно, покачиваясь и держась за голову. Ему досталось, пусть и поменьше, чем мне. В потрёпанных доспехах множество вмятин и прорех, и на них виднелась кровь.

— Признаю и беру свои слова назад, — выпрямил он спину, смотря на меня другим взглядом. Не снисходительным, как ранее, будто он встретил молодого и слабого члена Ордена, а равного. — Ты силён, брат!

С кряхтением старика я поднялся, опираясь на остатки стены. Меня трясло, в голове всё гудело, а Гибкий Барьер то появлялся, то исчезал.