Убедившись, что буря миновала, постепенно ослабил давление пламени души, снял купол Жёсткого Барьера и уменьшил подачу энергии на Гибкий.
Всё происходило в как бы это… пространственном хранилище. Эдаком месте, где есть только разум. Поэтому я и не ощущал отходяк, не вспотел и всё в таком роде. Но чую, что в реальности почувствую всё в полной мере. Всё же Дагахар выжал из меня достаточно сил.
Нельтар вновь зарычал. Победно, вызывающе. Он ликовал, что нам удалось «дать леща» его нерадивому родственнику.
Дрожь в руках прекратилась, а значит Дагахар успокоился. Насколько вообще может быть спокоен древний дракон с дерьмовым характером, любовью к человечине, и нелюбовью к одному конкретному Охотнику. По-хорошему его бы уничтожить и очистить, но раз он запечатан в молот, то опасности уже не представляет. Особенно после того, как был подчинён.
— Представляю твои ощущения, — хмыкнул я, похлопав по рукояти молота. — Оказаться побеждённым, заточенным в оружие, так ещё и в мои руки попасть. Как бы сказал мой японский друг — это карма, Дагахар.
Линии молота вновь вспыхнули, будто в раздражении, но не более того.
Улыбнувшись результату «переговоров», закинул молот на плечо. С виду тяжеленный и угрожающий, сейчас он был для меня вполне лёгким. Ну, насколько это возможно с печатью Усиления. Впрочем, всё здесь ограничивается лишь моим разумом и представлением. Магия пространства она такая шутка, что понять её сложно.
— Ладно, остальное потом посмотрю, — принял я решение тут не задерживаться и двинул к кольцу, которое прошёл ранее. — Остался последний штрих и закончим на этом.
Глава 20
На следующее утро, первым делом, я отправился в спортивный зал особняка Сатоши. Додзё, как его ещё называли японцы.
Хотелось привыкнуть к новому молоту поскорее и сделать это не в сжатом пространстве, а в реальности. Вот только эта самая реальность оказалась хлеще, чем думалось по первой.
Лишь с печатью Усиления я мог работать с Дагахаром хоть как-то. Без неё, даже поднять такую тяжёлую махину было бы невозможным.
Мои движения перетекали из одного в другое, дыхание полностью было под контролем, а напряжённость мышц чувствовалась особенно отчётливо из-за концентрации.
Порывы ветра от воображаемых ударов развивали волосы и обдували разгоряченное, пропотевшее тело. Пришлось, правда, останавливать удары в последние моменты, чтобы не повредить додзё. Если бы молот столкнулся с тем же полом, то как минимум была бы знатная дыра, а как максимум — додзё бы перестало существовать. Подобное зависело от вложенной энергии, а раз в оружии запечатана душа Дагахара, впитать он может просто немыслимое её количество.