Демидов басисто расхохотался.
— Отлично! Просто отлично! — его взгляд горел желанием боя. — Булгаков и Потёмкин не соврали насчёт тебя! Твой дар это что-то с чем-то, Дмитрий!
Его рукавица начала зарастать, слабо вспыхивая лазурной энергией. Одушевлённая броня с самовосстановлением. Сколько же ты бабла за неё отдал, Демидов⁈
— Готов продолжать⁈ — спросил он, поведя плечами.
— Всегда, Григорий, — ответил ему и поднял руки, встав в стойку.
Он удивился. Не сильно, но удивился, что сразу же сказало о его опыте. Вряд ли кто-то в этом мире видел, как Охотнику дерутся в рукопашку и их стойку. А уж что-что, а Старина Мак и Гранд Мастер вбили в меня эту науку как надо!
— В таком случае, не сдерживайся! — отмер мой земляк и широко оскалился.
— И не собирался, — немного соврал ему. Не буду же я его убивать. — Нападай!
Вспыхнула лазурная энергия вокруг Демидова и он ринулся на меня с кулаками, развив бешенную скорость и держа на лице всё тот же оскал.
Что ж, на Амерского Абсолюта посмотрели — ответил ему своим оскалом, уплотнив Гибкий Барьер на всём теле — пора посмотреть на что способен Русский!
Глава 12
Гам весёлых голос, улыбающиеся официантки, курсирующие между столов и разносящие заказы. Ресторан «Савамори Вагамана» был приятным и атмосферным местом, куда стекался — судя по одеждам и гербам — весь свет Токийской аристократии.
— Японское сакэ по вкусу лучше нашей доброй водки, но беленькая всё же родней, — широко ухмыляясь произнёс Демидов, опрокидывая в себя уже десятую чашечку напитка.
— Сакэ — это рисовая водка, — сухо ответил Булгаков, выбирая между мясным рулетом и кусочками угря. — Разница не особо велика.
Демидов фыркнул, а затем посмотрел на меня.
— Ну, а что скажет наш будущий Абсолют?
Покрутив в руке маленькую чашечку, пригубил напиток для пробы вкуса. Ранее мне доводилось пробовать сакэ, но то привезённое в Российскую Империю, а не местное. И стоит сказать, что вкус очень сильно отличался. Похоже, в тот раз меня угостили либо иной разновидностью, либо палью. Скорее всего второе, потому что вряд ли у водки могут быть разновидности. Даже у рисовой.
— Долго ты ещё будешь меня так называть? — улыбнулся Демидову и показал кольцо. — Радужного цвета нет? Нет, вот и не Абсолют, значит.
— Ну так — будущий! — хохотнул Григорий и резко скривился, дотронувшись до челюсти. — Ох, твою ж… До сих пор хрустит!
Мы с Булгаковым хмыкнули. Из Демидова получился бы хороший актёр, если бы он не выбрал путь Охотника. Так симулировать и играть на публику нужно уметь. Талант, который молодой Абсолют оставил ради человечества. Всё же целитель подлатал его на совесть, а то в конце боя Григорий походил больше на отбивную.