Наш бой выдался на славу. Чистая сила против чистой силы. Энергию мы использовали только для укрепления организма и энергетических доспехов — в моём случае Гибкий Барьер — а потому сражение было фееричным. Особенно для японцев. Причём остались неравнодушными не только простолюдины, но и местные аристократы. Вряд ли кто-то из них ожидал, что два русских решат просто-напросто выбить друг из друга всё дерьмо на кулаках.

Так что, да… Мы порезвились на совесть, но в конечном итоге Григорий больше не мог стоять на ногах из-за отбитых внутренностей, покореженного доспеха, и разбитого в мясо лица. Я был в этом плане получше, ведь печать Регенерации это вам не хухры-мухры, и она вытягивала все повреждения. Пришлось правда хотя бы сделать вид, что мне тоже нужна помощь, чтобы не портить репутацию Демидова. Хороший он мужик всё же, простой как пять рублей и стойкий духом. Наверное, родись он с даром Душелова и в моём мире, то стал бы хорошим Охотником.

Кто-то бы сказал, что я тороплюсь с выводами, но это отнюдь не так. Во время боя я посмотрел его душу. Мельком, но посмотрел. В ней нет той грязи, которую я увидел в Томсоне. Да там по факту практически никакой грязи нет, если не считать грубого шрама на воспоминаниях, которые Демидов будто выжег калёным железом и захотел забыть. Такие шрамы не появляются просто так и для них нужна особая причина. И на моём опыте, могу с уверенностью сказать, что в большинстве из них причина в потере. Если бы я захотел, то мог бы узнать точно, но… зачем? Я не люблю, когда кто-то лезет в мои секреты, а Григорий не сделал мне ничего плохо. Во всяком случае — пока.

Ну а когда бой закончился, он позвал меня в этот ресторан, чтобы посидеть и отдохнуть. Булгаков тоже был приглашен, не было только Потёмкина и ещё парочки важных шишек из делегации Российской Империи.

Молоденькая официантка принесла нам очередную бутылку с сакэ, после чего Демидов разлил чашечки и поднял над столом свою.

— Предлагаю выпить за знакомство! — широко улыбался слегка поплывший Абсолют. Выжрал он достаточно, чтобы даже его организм захмелел. — Ну и я рад, что посетил эту страну и праздник в честь Аматэр… Ама…

— Аматэру Ками Сама, — подсказал Булгаков, покачав головой.

— Вот, да! Она самая! — поддакнул Григорий. — Как там говорят местные? А, да, кэмпэй!

— Канпай, — опять поправили его.

— Да пофиг! Выпьем!

Мы чокнулись, чутка разлили напиток на деревянный столик, и выпили. Сакэ подавался горячим, будто чай, поэтому вкус приятный, а градус не особо чувствовался. Ну это если не подниматься из-за стола, а то ноги сразу же становились ватными. Нечто подобное, представляя собой накренившийся танкер, продемонстрировал Демидов, когда пошёл в туалет.