— Рыцарь, что идёт против врагов и непреодолимой силы накинется в порыве страсти на девушку с тёмным будущим и даром, а хитрый демон будет наблюдать за ними! — Заебос заметил её состояние и заставил краснеть ещё сильнее. — Как же хорош этот демон! Как же он хорош! Хитёр, обаятелен, неотразим и великолепен! А главное, как настоящий стратег, он выждет нужный момент и сведёт две души, подобно розовощёкому купидону!

— Всё, достал! — рыкнула Мелисса.

Она попыталась ударить демона, но тот весело хихикнул и ловко уклонился. Кулачок, ударом которого вполне можно было сломать рёбра неслабого Одарённого попал по купленному сувениру и тот разлетелся осколками.

— Ну в-о-о-т, — обидчиво протянул Заебос. — Ты разбила мою тарелочку…

* * *

Уминая четвёртую порцию рамена с говядиной, а также третью порцию копчёного угря и шлифуя это всё местной пепси, я всё также ощущал голод.

Повар особняка Сатоши чуть ли сознание не терял от счастья. Мой аппетит производил на него какое-то мистическое впечатление и он готовил уже пятую порцию, всё чаще приходя и спрашивая, нужно ли что-то ещё приготовить.

Да… Аппетит после боя с Амером на меня накатил зверский. Всё же достал меня, падаль заокеанская. Его первый удар был хорош, но по местным меркам, а я не уплотнил Гибкий Барьер на нужный уровень.

Печать Регенерации работала бесперебойно и латала трещины в костях, порванные мышцы и связки. И для её работы нужна была жратва. Много жратвы.

— Спрашивай уже, — закинул я в рот лист овощного салата. — А то дыру во мне скоро прожжёшь.

Сатоши сидел напротив меня за обеденным столом внимательно наблюдал, как я «ужинаю». Он хмур, напряжён и судя по эмоциям был в полном смятении.

— Твой бой с Харальдом… Ты поддавался? — задал он первый, но явно не последний вопрос.

— Скажем так, — пощёлкал палочками. — Я не выложился на полную.

Его лицо вытянулось, а затем он хрипло сказал:

— А сегодня?

Я пожал плечами и улыбнулся. Более, чем красноречивый ответ. Зачем мне выкладывать о себе всё, даже другу? Жизнь такая штука, что нужно использовать любые средства. В особенности то, что люди могут тебя недооценивать.

— Знаешь, порой я и сам не понимаю, кого вижу, когда говорю с тобой, — витиевато заговорил он. — Юношу, который не сдерживает свои эмоции и не отдаёт отчёт последствиям, или зрелого мужчину, что действует обдуманно, но заставляет всех не воспринимать его всерьёз. Если ты гораздо сильнее Амера, то почему играл с ним? Зачем это унижение?

— Зачем, спрашиваешь? — отложил палочки и тяжёло посмотрел в глаза японца. — Потому что они покусились на моё. МОЁ, Сатоши. Мой дом, мою семью, мою землю, мои секреты. Они пришли с оружием. Пришли убивать. Без объявление официальной войны, без каких-либо попыток договорится. Их удар был нанесён коварно и в спину, как поступают трусы. Унижение, — холодно хмыкнул я. — Поверь, мой японский друг, я не унижал Амера, слишком много чести для него. И знаешь, как говорят в Российской Империи? Собаке — собачья смерть, но даже в этот раз я был милосерден к Томсону. Вряд ли бы он сделал для меня тоже самое, скорее уж заставил бы страдать.