— У меня остались контакты прошлых сослуживцев, что стали изгоями, — выдохнул прапор. — Сизый отошёл от дел, но Перун до сих пор плавает. Сизый сейчас где-то в Иркутске и у него свой магазинчик, но он лучший снайпер, что я видел. А Перун… У него отряды наёмников и группа вольных Охотников. Я мог бы им позвонить, объяснить ситуацию… Они мне должны, Дим.

Я хмыкнул и задумался, почему дед отказался пойти навстречу прапору? Неужто из-за мнения, что брошенная собака никуда не годится и лучше воспитать свою? Вряд ли… Хотелось бы у старика узнать этот момент, но сейчас он в коме.

С одной стороны, заманчивое предложение и от опытных военных я бы не отказался, но с другой… Да хрен с ним, всё равно возьму. Сейчас, когда нас неслабо проредили, выбора особого не было. Не всегда же Морозовы будут здесь, а значит, нужно было искать людей.

— Хорошо.

— Господин⁈ — опешил Иваныч. — Но это же…

— Я всё сказал, — добавил я в голос стали. — И это не обсуждается.

— Спасибо, — слабо улыбнулся Романенко. — Я позвоню им, когда тигрица поставит меня на ноги.

— Тигрица? — хмыкнул я и поднялся с табуретки.

Прапор попытался посмеяться, но закашлялся.

— Целительница моя, — кивнул он на дверь. — Рычит, как тигрица. А силища у неё… Похоже, что я влюбился.

— Это всё твои турецкие сериалы, — хохотнул я. — А ведь я говорил, что они до добра не доведут.

— Ничего вы не понимаете, господин, — ухмыльнулся Романенко. — Как там пацан, кстати?

— Жить будет, — ответил я и двинулся на выход. — Выздоравливай.

— Ага… — донеслось мне в спину.

Оказавшись в коридоре, мы с Иванычем столкнулись со стоявшей у стены целительницей.

Она что, всё время тут стояла?

— Вы закончили, ваше благородие? — сухо спросила она и, увидев мой кивок, засучила рукава халата. — Тогда я продолжу лечение.

Дверь каптёрки закрылась, и мне отчётливо показалось, будто женщина рыкнула, залетая внутрь.

— Кхм… И правда, не женщина, а тигрица, — прокашлялся Иваныч.

— Слюни подбери, Иваныч, — хмыкнул я, держа путь на второй этаж, где лежал ещё один пациент.

— Да я что? — прикинулся он дурачком. — Я ничего…

У меня пиликнул телефон, а от увиденного сообщения ухмылка сама появилась на лице.

Отправитель: Организация.

«Посылка доставлена.»

Надеюсь, что Корнелию понравится то, что он увидит.

Дойдя до нужного места и открыв дверь комнаты, я зашёл один и увидел лежавшего на кровати Шереметьева. Парень был без сознания, но дышал. Весь перебинтованный и похожий на мумию. К его телу подключили аппараты, что пикали в такт сердцебиению.

— Вот… дерьмо, — прошептал я, взяв парня за руку и проверяя его душу.