«Значит, ты всё же выжил… Ефрем…»
* * *
Госпиталь имени Вернадского… Вип-палата…
—… Необъяснимое стихийное явление в виде бордовых молний, прогремело над столицей! Чьих это рук дело? Одарённого? Или, может быть, блуждающий Разлом⁈ Связано ли это с разрушением бизнес-центра, чередой взрывов, и атакой на род Самойловых⁈ И где сам глава этого рода⁈ Наши специалисты постараются дать ответы на эти вопросы! Оставайтесь с нами после короткой рекламы!
— Медсестра! МЕДСЕСТРА! — яростно заорал Пётр Алексеевич, что ранее кушал йогурт и был спокоен, как питон. Старик сразу же попытался выбраться из койки.
— Пётр Алексеевич, вам нельзя вставать! — забежала в палату молоденькая девушка, желая успокоить пациента.
— Выписывайте меня!
— Но… Вам нельзя!
— Выписывайте, кому говорю! — неистово рычал Пётр, отрывая кабели аппаратов от своего тела.
Не на шутку перепугавшись, девушка убежала за начальником больницы и охраной, а Белов старший вскочил с постели и бросил яростный взгляд на экран телевизора, где уже шла реклама.
— Надеюсь, эти двое не спелись… — на миг успокоился старик, выбравшись из палаты. — А иначе это будет полный пиз…
— Пётр Алексеевич, вернитесь обратно! Вам нельзя вставать!
— Я домой! — рыкнул дед, одетый лишь в одну накидку и светящий голым задом в коридоре. — Быстро выписывайте меня!
Глава 14
Мне всегда нравился рассвет. Красивое зрелище, когда постепенно тьма расступается, а ночь уступает место дню. Будто момент обновления мира и новой жизни…
Кгхм… Что-то меня на философию потянуло. Или это кофе не так пошел?
— Неплохо получилось, — кхекнул Ефрем, развалившись рядом со мной на ступенях крыльца особняка. — Старые косточки размял. Прям, как в старые добрые. Оказывается, есть ещё порох.
— Сказал Гранд, за секунду убивший… Эм, а кто там у Самойлова был?
— Ты думаешь, я разбирался? — хмыкнул он. — Вдарил и забыл. Это мой девиз, парень.
— Хороший девиз, — хохотнул я и взял у Славика одну печенюху. — Спасибо.
— Намана! — радостно выдал малой.
Он помахал коробочкой, посмотрел, сколько осталось печенек, а затем взглянул на прикрывшего глаза Ефрема.
— Вкус-на… — со вздохом вытащил Славик ещё одну и протянул старику.
— Спасибо, — открыл Ефрем один глаз и принял дар. — Потом пожарю тебе картошечку.
Славик заёрзал между нами и захрумкал, довольный тем, что поделился.
— Что дальше, парень? — глотнул старик свежесваренного кофе, любуясь рассветом. — Самойлов вышел из игры. Годуновы? Или Шереметьевы?
— Домой, старик, — хмыкнул я. — Пофиг мне на Годуновых и Шереметьевых. Пока они не вылезают из своих нор, мне на них всё равно.