— Стоять! — внезапно взвизгнула Ника, дернула рукой и тонкая кровавая линия прочертила воздух, вонзаясь в камень! Полетели осколки, камень треснул и принялся биться и извиваться, приш…

Стоп, что?

Я прищурился, пытаясь рассмотреть что происходит. Зрение никак не хотело фокусироваться на движении в этом полумраке, и я подошел чуть поближе. И оказалось, что это не камень бился и извивался, это… Это была огромная многоножка с гигантскими челюстями спереди! Красно-черная, как любимое цветовое сочетание Ники, размером с вытянутую руку, с целой тысячей, казалось, нож, она извивалась, пришпиленная к камню длинной кровавой булавкой, сучила своими ножками и будто даже осмысленно пыталась дотянуться до помехи, и перегрызть ее! Несколько раз у нее удавалось изогнуться достаточно сильно, но челюсти скользили по гладкой красной поверхности никиной иглы, не причиняя ей никакого вреда, кроме стекающих желтых маслянистых разводов.

Похоже, эта тварь еще и ядовита без меры. Уж я-то отличу яд от чего-нибудь другого.

— Вот и все. — совершенно спокойно сказала Ника. — Уже можно никуда не идти. Мы уже везде пришли.

— Кто это? — поморщившись, спросил я, тыкая стрелой в сторону многоножки.

Не люблю таких тварей. Всех этих многоножек, пауков, скорпионов… Особенно если они такого безумного размера!

— Это скопия. — ответила Ника, направляя указательный палец в землю, приставляя к нему второй, тоже вытянутый, и медленно разводя их в разные стороны.

Кровавая игла, пригвоздившая скопию к камню, разделилась на две, каждая из которых двинулась в свою сторону, медленно полосуя извивающуюся многоножку на две продольные половинки, которые медленно стекли с камня на землю.

Даже рассеченная надвое, истекающая прозрачной кровью, или что там у нее вместо крови, скопия продолжала какое-то время брыкаться. Ножки сучили в воздухе и по земле, поднимая султанчики пыли, чуть позже, когда натекшая кровь смочила грунт — выкапывая в ней крошечные канавки.

Ну и живучая…

— Это скопия. — со вздохом повторила Ника, опуская палец. — И, судя по всему, мы в их гнезде.

— Это плохо? — зачем-то уточнил я. Понял, что сморозил глупость, и вздохнул. — Я понял, плохо. Насколько?

— Максимально. — тихо ответила Ника, поворачиваясь вокруг своей оси. — Насколько только возможно!

Новый взмах рукой — и к земляной стене пригвождена еще одна бьющаяся скопия!

— Они нас почуяли. — тихо сказала Ника. — Эти твари жрут вообще все, что им попадется. Они даже металл способны прожевать. Немало экспедиционных групп пропало именно из-за того, что провалились в гнезда скопий. Даже если всего одним колесом провалишься в такой вот тоннель — и все. Они почуют, и по этому же самому колесу выберутся наружу, покрывая собою все, что только увидят. И пожирая, само собой.