Но он не видел, где тот лежит. А я видел. Поэтому я нагнулся и поднял его первым, после чего поднес острие к лицу Шубы и провел короткую черту вдоль линии роста волос.

Шуба завизжал и откинулся назад, на спину, суча руками и ногами!

— Ты не думаешь, что угрожать урыть того, кто только что вас всех чуть в свет не отправил — плохая идея? — спросил я, изучая трофей.

Какое-никакое, а оружие. Узкая рукоять из синего… как его там… пластика, вот. Короткий тонкий клинок с бритвенной заточкой, со сквозной узкой прорезью вдоль обуха. Кнопка на рукояти, нажав на которую я смог сложить клинок в рукоять, преодолев легкое сопротивление скрытой пружины. Интересная конструкция, мне нравится.

— Если я тебя увижу еще раз — то по намеченной линии сдеру с тебя волосы вместе с кожей. — снова обратился я к Шубе, который уже перестал выть, и только всхлипывал, лежа на боку. — Ты меня понял?

— Понял! Понял, гнида! — провыл Шуба.

— Я не расслышал.

— Понял! Я все понял!

А ты все еще в форме, я смотрю. Посмертие никак на тебе не отразилось. Не то чтобы я успела забыть, на что ты способен, но… Знаешь, я начинаю думать что у тебя-Сержа есть неплохой шанс выжить даже в сложившихся условиях.

Я тоже так думаю. В конце концов, какой-то там спятивший аристократ, решивший во что бы то ни стало меня убить… Кто он против Скользкого Джи с его личной прорицательницей, которая буквально ежечасно докладывала ему о моих перемещениях? И где теперь тот Джи? Правильно — в Белом Пламени.

А ты о себе высокого мнения.

Могу себе позволить. Мир большой, нет никакой гарантии, что мы вообще где-то когда-то встретимся.

А вот от этого тебе лучше бы избавиться как можно скорее. Ты пока еще ничего не знаешь об этом мире.

Кое-что уже знаю. Здесь так же, как и там — чем меньше и ничтожнее насекомое, тем более опасным оно пытается казаться.

Я повернулся к Юле, которая, к счастью, все это время простояла у меня за спиной и не лезла в разборки. Сказать, что она была в смятении — ничего не сказать. Казалось, она буквально не знает, какую из переполняющих эмоций выказывать — то ли страх, то ли восхищение, то ли радость, то ли омерзение. Она стояла, прижав кулачки к подбородку, а локти — к животу. Ноги ее мелко дрожали.

— Ты… Ты… — тонко пищала она, глядя на меня. — Ты… Что…

— Пойдем отсюда. — улыбнулся я, протягивая ей руку.

— Сделал? — вопросительно шмыгнула носом Юля, не сводя с меня взгляда.

Надо думать, эти три слова — часть одного вопроса.

— Не дал себя избить, полагаю. — я пожал плечами.

— К… Как? Ты же… Ну… Они… Обычно… — Юля откровенно путалась в словах — скорее всего, потому что сама толком не понимала, что хочет спросить.